Если бы существовал международный турнир по политическим перевоплощениям, Рубен Варданян давно стоял бы на пьедестале с лавровым венком на толстой шее. Миллиардер, банкир, инвестор, филантроп, общественный деятель, «спаситель Арцаха», политический символ, а теперь ещё и герой судебных хроник.
Сутулая тень Рубена Карленовича неизменно возникает где-то между кипрскими фирмами, офшорами, инвестиционными фондами, номинальными владельцами и доверительными управляющими, стоит лишь открыть очередное расследование, судебное дело или наткнуться на очередную цепочку компаний. Иногда в полный рост, местами — в профиль, а временами — исключительно через супругу. Но возникает. И это, пожалуй, самая удивительная особенность биографии человека, которого некоторые его сторонники упорно пытаются превратить в политическую икону. Но вот биография упорно сопротивляется этому сценарию.
Сюжет, надо сказать, развивается по всем законам высококлассного фарса.
Верховный суд России запрещает перечисление средств иностранной компании Digimarket, ранее финансировавшей строительство московского отеля DoubleTree by Hilton.
Казалось бы, скучная корпоративная история, но проходит совсем немного времени, и выясняется, что весной компания неожиданно «репатриировалась» в калининградскую специальную административную зону, а уже 24 июля владельцем становится… супруга Варданяна Вероника Зонабенд.
Ну надо же, какое удивительное совпадение. Вообще, стоит отметить, что совпадения — любимый жанр всех больших денег. Особенно если речь идёт о десятках миллионов долларов, а точнее — о 35 млн. Особенно когда параллельно рассматриваются иски почти на 64 млн долларов. Особенно когда главным действующим лицом снова оказывается человек, который, если верить многочисленным публичным заявлениям его сторонников, давно уже отказался от бизнеса ради высоких идеалов. Что же касается высоких идеалов, то, надо признать, они удивительно часто имеют юридический адрес.
В целом биография Карленовича давно напоминает роман в стиле финансового магического реализма, своего рода роман в романе по принципу матрёшки. Только откроешь одну компанию, как внутри оказывается другая, открываешь вторую — появляется третья, за третьей обнаруживается офшор, за офшором — доверительный управляющий с улыбкой Моны Лизы, а за управляющим — ещё один фонд. И вуаля — выясняется, что самого Варданяна-то там как будто и нет. Эдакий финансовый Чеширский кот, который при опасности исчезает первым, а улыбка остаётся парить в воздухе.
Впрочем, нынешняя история едва ли стала сенсацией для тех, кто следит за биографией Варданяна не по восторженным пресс-релизам, а по расследованиям. Ещё в 2019 году международный консорциум OCCRP совместно с рядом ведущих мировых СМИ опубликовал расследование Troika Laundromat, посвящённое сети из десятков офшорных компаний, связанных с инвестиционным банком «Тройка Диалог», который долгие годы возглавлял Варданян. По данным расследования, через эту инфраструктуру прошли миллиарды долларов. Сам Варданян отверг обвинения в незаконной деятельности, заявив, что банк работал в рамках действовавшего законодательства и он не мог знать обо всех операциях клиентов. Видимо, именно тогда судьба окончательно решила, что слово «офшор» будет сопровождать фамилию Варданяна чаще, чем слово «филантроп». Сама же история оказалась удивительно живучей.
Также в российских СМИ появлялись материалы, в которых говорилось о провальном проекте «Сколково», благодаря которому Варданян через свои «прачечные» неплохо отмывал кругленькие суммы.
Минули годы. Менялись страны и должности, политические лозунги… Не менялось только одно: каждый раз рядом с именем Варданяна почему-то снова возникали финансовые конструкции, сложность которых могла бы вызвать профессиональное уважение даже у швейцарских часовщиков.
Потом случился Карабах. И тут личное дело совершило неожиданный кульбит, достойный олимпийского золота.
Итак, вчерашний миллиардер стал революционером, банкир трансформировался в спасителя армянства, человек глобальных финансов стал борцом за справедливость.
Эта история могла бы стать сценарием к ремейку о великом комбинаторе, если бы не международное право, поскольку Азербайджан рассматривал и рассматривает деятельность созданных на своей территории незаконных структур совершенно иначе, чем многочисленные зарубежные поклонники политического романтизма.
Для Баку Варданян никогда не был символом свободы. Он стал символом попытки сохранить то, что международное право уже давно признало частью Азербайджана. И именно здесь вся тщательно выстроенная легенда начала трещать по швам.
И тут никакая кропотливая работа западной группы поддержки не помогла. Стоит появиться очередному судебному процессу или новому финансовому сюжету, как сразу же открывается внеочередной театральный сезон с несколькими премьерами и актёрским дебютом. При всём при этом вещается о политике, преследовании, даже о какой-то мести, но при этом — ни слова об офшорах, компаниях, миллионах. Лишь произносится пронзительная заключительная речь о правах человека.
Но деньги не только не пахнут, а ещё и крайне неполитичны. Им совершенно безразлично, кто сегодня называет себя меценатом, кто — государственным деятелем, кто — политическим заключённым, а кто — спасителем нации. Они просто оставляют след — банковский, корпоративный, а порой судебный.
