У путинской войны давно нет ни национальности, ни географии — есть только бесконечная потребность в новых телах. Пока Владимир Путин остается вдали от окопов, российская военная машина перемалывает тех, кого легче купить бедностью, обмануть обещаниями или заманить большими по местным меркам деньгами. Сегодня это жители российских национальных республик. Завтра — завербованные за тысячи километров от России африканцы.
В Москве министр иностранных дел Ганы Сэмюэл Окудзето Аблаква публично назвал Сергею Лаврову страшную арифметику: 62 гражданина Ганы уже погибли в Украине, еще 15 пропали без вести. Гана потребовала прекратить «нелегальное рекрутирование». Лавров ответил привычной бюрократической формулой: сами пошли, добровольно, «по финансовым причинам».
Вот и вся изнанка путинской «великой державы». Человек, два десятилетия рассказывавший россиянам о возрождении мощи и «духовных скрепах», довел страну до необходимости искать солдат в Африке. По данным украинского МИД на середину августа, Россия завербовала почти три тысячи граждан 37 африканских государств. Погибли не менее 486 человек. Гана — среди стран с наиболее тяжелыми потерями.
Но еще страшнее статистика внутри самой России. Война особенно беспощадно проходит катком по малым народам и бедной периферии. По подсчетам «Медиазоны» и Русской службы Би-би-си, на тысячу жителей приходится 5,24 погибших в Тыве, 5 — на Чукотке и 4,36 — в Бурятии.
В Москве — 0,24.
Эти цифры говорят громче любой кремлевской пропаганды. Для жителя столицы война может оставаться строчкой в Telegram. Для тувинского или бурятского села она приходит похоронкой, пустым домом и фотографией молодого мужчины на кладбищенском кресте. Пока Путин рассуждает о «дружбе народов», малые народы России платят за его геополитические амбиции собственной кровью.
Но Россия воюет не вся одинаково. Пока одни возвращаются в цинковых гробах, другие становятся богаче: по данным Global Wealth Report 2026 банка UBS, количество долларовых миллионеров в России за 2025 год выросло на 5,2% — почти на 22 тысячи человек — и достигло 447 тысяч. Число миллиардеров оценивается в 122. Коэффициент имущественного неравенства Джини — 0,82. Получается почти гротескная картина: периферия поставляет людей для фронта, а обеспеченные слои продолжают наращивать состояния.
И словно специально для завершения этой картины — Петербург. 10 и 11 октября на «Газпром Арене» должен выступить Канье Уэст. Билеты — от $106 до почти $1900, самые дешевые разобрали за час. Пока ганцы, буряты и тувинцы гибнут на войне, публика готовится к большому шоу. Представьте на секунду: в разгар Карабахской войны в Баку прилетает Стинг, дает концерт, а состоятельная публика спокойно занимает места в первых рядах. Дико? Цинично? Именно поэтому этот контраст так точно описывает путинскую реальность.
Где-то мать получает похоронку. Где-то вербовщик ищет очередного африканца. А где-то человек выкладывает 160 тысяч за вечер на стадионе.
Так выглядит государство, в котором война стала социальным лифтом для одних и дорогой на кладбище для других.
И над всей этой конструкцией — Владимир Путин. Президент, обещавший России величие, но оставляющий после себя опустевшие села, кладбища, вербовку иностранцев и пропасть между теми, кто воюет, и теми, кто продолжает богатеть.
Сам Путин не в окопе. Не под дроном. Не в сыром блиндаже. Войну за его исторические фантазии ведут другие. Именно в этом, пожалуй, самая мрачная метафора нынешней России: наверху говорят о величии, внизу считают гробы.
Мясорубка продолжает вращаться. И тот, кто ее запустил, находится дальше всех от ее ножей.
