Судя по последним новостям, продолжительная неопределенность вокруг выделения Украине крупного кредита от Евросоюза в скором времени приобретет ясность. Речь идет о сумме в 90 миллиардов евро — значительном финансовом пакете, который должен помочь Киеву стабилизировать экономику, покрыть бюджетный дефицит и поддержать ключевые государственные функции. Однако путь к этим средствам оказался гораздо сложнее, чем предполагалось изначально.
«Камнем преткновения» на протяжении долгого времени оставалась позиция Венгрии. Будапешт последовательно блокировал или замедлял принятие решений на уровне ЕС, обосновывая данный шаг необходимостью учета собственных национальных интересов.
Такая линия поведения теперь уже бывшего премьер-министра Виктора Орбана вызывала раздражение у других членов союза, однако с формальной точки зрения Венгрия действовала в рамках своих прав: в ряде вопросов внутри ЕС требуется консенсус, и каждая страна может использовать это как инструмент давления. Ключевой причиной разногласий стал энергетический вопрос. Как известно, Венгрия во многом зависит от поставок российской нефти, которая поступает по трубопроводу «Дружба». Любые ограничения или изменения условий транзита напрямую затрагивают экономическую стабильность страны. И когда Украина предприняла шаги, которые Будапешт воспринял как угрозу этому транзиту, венгерские власти отреагировали резко. Они заявили, что такие действия противоречат духу соглашений с ЕС и могут рассматриваться как форма давления.
Не секрет, что большинство стран Евросоюза рассматривали предоставление кредита Украине как стратегически важный шаг. Поддержка Киева воспринимается не только как экономическая мера, но и как элемент общей политики безопасности и стабильности в регионе. Задержка с выделением средств вызывала обеспокоенность, поскольку могла ослабить позиции Украины в сложной экономической ситуации.
Сегодня этот вопрос вновь оказался в центре международной повестки, во многом из-за политических изменений в самой Венгрии. После прихода к власти Петера Мадьяра, которого принято считать более лояльным к Евросоюзу политиком, ожидания в Брюсселе заметно выросли. Многие рассчитывали, что новый премьер окажется более гибким и готовым к компромиссам, чем его предшественник Виктор Орбан. На фоне смены власти даже звучали оптимистичные оценки, что затянувшийся спор удастся быстро урегулировать. Однако реальность оказалась сложнее: Петер Мадьяр оказался «крепким орешком». Несмотря на ожидания, смена правления Орбана ни на йоту не отразилась на внешней политике Будапешта, по крайней мере, в вопросе поставок энергоресурсов.
Мадьяр дал понять, что не намерен жертвовать приоритетами своей страны ради корпоративной солидарности. Так, нынешний глава венгерского государства, комментируя недавнее заявление президента Украины Владимира Зеленского о том, что «Дружба» вскоре будет готова к работе, но поставки возобновятся только тогда, когда Венгрия снимет возражения против предоставления Евросоюзом кредита Киеву на €90 млрд, Мадьяр сказал, что ему не нравится подобный подход и он «не советует заниматься шантажом». Таким образом, его позиция показала, что даже при смене лидера стратегическая линия Венгрии остается прежней. Более того, в отношениях с Россией он также не занял жесткую позицию, на которую рассчитывали в Брюсселе.
Видимо, европейские партнеры поспешили с выводами и ликовали раньше времени. Мадьяр оказался гораздо более самостоятельным политиком, чем ожидалось, и продемонстрировал готовность отстаивать национальные интересы столь же последовательно, как и его предшественник. В результате сложившейся ситуации Киеву пришлось пойти на уступки.
По сообщениям СМИ, Украина приняла решение возобновить транзит нефти по трубопроводу «Дружба». Более того, венгерская нефтяная группа MOL уже получила уведомление о восстановлении поставок российской сырой нефти. Этот шаг можно рассматривать как попытку разблокировать переговорный процесс, и снять одно из ключевых противоречий.
Возникает закономерный вопрос: выиграет ли от этого Украина? С одной стороны, возобновление транзита может восприниматься как компромисс, который идет вразрез с прежней линией. С другой — на кону остаются 90 миллиардов евро, способные существенно поддержать экономику страны в непростой период. В такой ситуации выбор между принципиальной позицией и финансовой необходимостью становится особенно сложным.
Как бы то ни было, на данный момент, очевидно, что Мадьяр, как было отмечено выше, не отклоняется от курса, заданного Орбаном. Вопрос энергетики остается для Венгрии приоритетным, и именно через него Будапешт продолжает выстраивать свою линию в отношениях как с Украиной, так и с Евросоюзом в целом.
В сухом остатке можно утверждать, что первоначальный оптимизм в Европе оказался преждевременным. Политическая смена в Венгрии не привела к ожидаемому пересмотру ключевых подходов. Напротив, позиция нового руководства выглядит достаточно устойчивой и последовательной. Это означает, что и в дальнейшем Брюсселю придется учитывать интересы Будапешта и при вынесении тех или иных решений искать баланс, без которого достичь консенсуса в рамках ЕС будет затруднительным.
