Решение Совета Европейского союза развернуть в Армении новую гражданскую миссию с оговорками на «стабильность» и «поддержку демократии» фундаментально закрепляет политическое влияние ЕС в регионе. Миссия EUPM Armenia с мандатом на два года призвана бороться «с гибридными угрозами, вмешательством в выборы и кибератаками». Но если отбросить дипломатическую упаковку, возникает вполне логичный вопрос: против кого и в чьих интересах будет работать этот инструмент?
При таком наборе задач создается ощущение, что миссия заранее предполагает наличие «вселенского внешнего врага», которого нужно методично обнаружить, даже если он в объективе появляется не всегда, особенно когда смотришь через бинокль с правильной политической настройкой.
На сегодняшний день в Армении уже действует миссия EUMA, размещенная вдоль условной границы с Азербайджаном. Напомним, что ее изначально позиционировали как временный механизм наблюдения, который утратит актуальность после подписания мирного соглашения между Баку и Ереваном. Однако вместо сворачивания европейского присутствия мы видим его расширение. Причем делается это практически синхронно с внутриполитическим циклом, поскольку парламентские выборы в Армении намечены на ближайшее время, тогда как новая миссия получает широкий двухлетний горизонт. Совпадение выглядит слишком удобным, чтобы быть случайным.
Временные миссии в региональной политике ЕС, судя по всему, обладают уникальной особенностью — они исчезают только в теории, но в реальности просто меняют форму наблюдения, иногда вместе с оптическим оборудованием.
Что же таит в себе намерение противостоять «иностранному вмешательству»? Путем нехитрых умозаключений можно определить, что под этим подразумевается влияние России — именно так в европейских документах обычно трактуется пресловутое вмешательство. Но тут все не столь однозначно, ведь внешнее воздействие на армянскую политику давно не ограничивается одной страной. Достаточно вспомнить активность армянской диаспоры на Западе, представители которой, как, впрочем, и в Москве, призывают армян противостоять команде Никола Пашиняна. Но станет ли миссия ЕС рассматривать данный факт в том же ключе? Вряд ли…
Понятие «иностранное вмешательство» в такой конфигурации выглядит так, будто его изучают через бинокль — приближая одни источники влияния и аккуратно размывая другие в зависимости от географии наблюдения.
Еще один показательный момент — тема «информационных манипуляций». Так, европейские структуры своими нарративами пытаются дестабилизировать ситуацию в Армении, например, через эксплуатацию темы «возвращения карабахских армян». Известно, что этот сюжет активно проталкивается не только оппозицией внутри страны, но и рядом европейских политиков — риторика отдельных дельцов и резолюции парламентов отдельных стран ЕС предательски совпадают с тезисами армянских радикальных кругов. Так где проходит граница между «борьбой с дезинформацией» и избирательной политической поддержкой?
Граница, судя по всему, существует, но в нее, похоже, смотрят через тот же бинокль — с заранее заданной резкостью на «правильные» сюжеты.
На этом фоне разговоры о «прозрачности» выглядят особенно неубедительно.
Напомним, что деятельность той же EUMA уже неоднократно критиковалась за закрытость и односторонний подход, прежде всего в контексте азербайджано-армянских отношений. Расширение миссий без изменения принципов их работы лишь усиливает подозрения, что речь идет не о нейтральном посредничестве, а о политическом инструменте.
«Прозрачность» в данном случае напоминает стекло бинокля — вроде бы всё видно, но угол обзора и фокус уже кем-то аккуратно отрегулированы.
Увеличение европейского присутствия в Армении фактически означает институционализацию внешнего фактора в процессе нормализации отношений с Азербайджаном. Вместо того чтобы стимулировать прямой диалог между Баку и Ереваном, ЕС создает дополнительные уровни влияния, которые неизбежно будут использоваться в интересах собственных геополитических расчетов, в то время как сами активно намекают на какое-то влияние и вмешательство.
При такой архитектуре посредничества возникает ощущение, что чем больше наблюдателей с биноклями, тем меньше остается пространства для самого диалога.
Если миссия EUPM Armenia действительно намерена бороться с вмешательством, так, может, стоит начать с себя? Тут и без оптического прибора можно обойтись, если что. В противном случае вся эта инициатива рискует превратиться в очередной пример двойных стандартов с громкими заявлениями о принципах и куда более прагматичной практикой их применения. Ничего не меняется. Одна миссия уходит, другая приходит. И все под прикрытием…
