Опубликованные правительством Армении переговорные документы по Карабаху, как того и следовало ожидать, привлекли внимание и азербайджанского экспертного сообщества, и общественности. Как бы всё это уже история. Но история слишком уж недавняя. И тема по-прежнему остаётся горячей. И, возможно, некоторое замешательство у азербайджанской общественности может вызвать то обстоятельство, что в опубликованных документах упоминается и тезис о территориальном обмене — Карабаха на Западный Зангезур и Мегри.
Воздержимся от экскурсов в историю и не станем напоминать, что такое предложение впервые высказал ещё бывший замгоссекретаря США Пол Гобл в начале девяностых. Тем более не станем в который уже раз напоминать, что сегодня переговорные предложения того периода, когда 20% территории Азербайджана находились под оккупацией, уже не имеют ни политической, ни «дипломатической» силы. Напомним о другом. Дипломатия не всегда вершится прямолинейно. Здесь применяются и зондаж, и манёвры, и многое другое. Как рассказали наши источники, общенациональный лидер Гейдар Алиев, опытный государственный деятель и тонкий дипломат, знал это лучше многих других. И при помощи разного рода тезисов на переговорах Азербайджан решал понятные задачи: выяснить пределы уступчивости, а точнее — неуступчивости Армении, прозондировать позицию Еревана и т.д.
Более того, таким способом Азербайджану удалось решить важную дипломатическую задачу — отодвинуть от переговоров представителей ханкендинской оккупационной хунты и, самое главное, необходимо актуализировать вопрос блокады Нахчывана. Если «территориальный обмен» так и не состоялся, то сам вопрос Нахчывана уже находился в повестке дня. Именно поэтому, когда в Трёхстороннем заявлении, принятом в ночь на 10 ноября 2020 года, неожиданно для многих появился пункт об открытии Зангезурского коридора, это стало прямым результатом тех самых дипломатических манёвров, значение которых в тот момент многие недооценили.
При этом действовать нашей стране приходилось в весьма неблагоприятных условиях. Даже беглое знакомство с переговорными документами показывает: среди них нет ни одного, по-настоящему выгодного Азербайджану. При этом, напомним ещё раз, «правовая папка» карабахского урегулирования была сформирована ещё в начале девяностых. Это и признанные границы, которые в случае с Азербайджаном включают Карабах, и резолюции СБ ООН, которые требовали немедленного вывода армянских войск с территории Азербайджана. Переговорные предложения Минской группы ОБСЕ и других посредников в эту правовую папку не укладывались никоим образом и законным интересам Азербайджана никак не соответствовали. Тем не менее, в силу понятных обстоятельств выйти из переговорного процесса наша страна не могла. Во-первых, Азербайджан был и остаётся членом международного сообщества. Во-вторых, такой шаг мог повлечь за собой весьма негативные последствия вплоть до санкций. А в-третьих, необходимо было использовать те возможности, которые есть — и для продвижения своих интересов дипломатией, и для подготовки военного решения и дипломатического закрепления его результатов. А значит, надо было использовать весь арсенал дипломатических мер, вплоть до зондажа и манёвров.
Но этот дипломатический зондаж, который в конечном итоге сыграл на интересы нашей страны, не отменяет главного. Азербайджан был и остаётся твёрдым сторонником международного права, территориальной целостности и неприкосновенности границ. Наша страна добивалась принятия многих резолюций на международных площадках, где осуждалась агрессия Армении и подтверждалась территориальная целостность Азербайджана — от ОБСЕ и Совета Европы до ОИС и Движения неприсоединения.
Именно эти документы и эта дипломатическая тактика, заложенные ещё в то время, когда пост президента Азербайджана занимал Общенациональный лидер Гейдар Алиев, позволили и подготовить дипломатическую почву для военного решения, и закрепить военную победу Азербайджана дипломатическим путём. Корни наших успехов уходят в то непростое время. И, оценивая события тех лет с позиции сегодняшнего дня, это необходимо помнить.
