К настоящему моменту война с Ираном обернулась для Соединённых Штатов более чем 800 убитыми и ранеными военнослужащими, десятками миллиардов долларов расходов, сотнями повреждённых или разрушенных зданий на американских военных базах в регионе, а также истощением запасов боеприпасов, создающим всё большую нагрузку на систему военного снабжения. С начала войны резко выросли цены на топливо, в результате чего инфляция в США достигла уровня, в последний раз наблюдавшегося в 2023 году. Согласно опросам, большинство американцев не считают, что у Соединённых Штатов были «достаточные основания» для нападения на Иран. При этом общественное неприятие войны со временем лишь усиливается.
Между тем признаков скорого завершения боевых действий практически нет. На данном этапе иранский режим, по всей видимости, не намерен прекращать атаки на судоходство в Ормузском проливе, сдерживать действия подконтрольных ему региональных вооружённых группировок или ограничивать свою ядерную программу.
Что же теперь следует предпринять Соединённым Штатам?
В общих чертах у Вашингтона есть три варианта действий.
Первый — вновь пойти на эскалацию войны. Некоторые, включая президента США Дональда Трампа, допускают возвращение к полномасштабной кампании бомбардировок, аналогичной той, что проводилась на начальном этапе конфликта. Другие предлагают ещё более радикальные меры, например задействовать сухопутные войска для захвата части иранской территории.
Второй вариант, находящийся на противоположном конце спектра, — выйти из конфликта. Даже среди республиканцев, поддерживающих администрацию Трампа, всё громче звучат призывы положить конец войне.
Третий вариант — сохранить нынешний курс: продолжать блокаду и кампанию экономического давления, отвечать военной силой на удары Ирана или связанных с ним группировок по американским объектам и союзникам США, одновременно добиваясь переговоров, которые позволили бы восстановить судоходство через Ормузский пролив и положить конец иранской ядерной программе.
Из трёх вариантов этот, возможно, выглядит наименее привлекательным, поскольку почти наверняка не принесёт быстрых результатов. Однако со стратегической точки зрения именно он представляется наиболее разумным.
Несмотря на всю сложность и противоречивость конфликта, американская блокада Ирана и более масштабная операция «Экономический изгой» (Operation Economic Outcast) развиваются в направлении, отвечающем интересам Вашингтона.
Иранская экономика стремительно разрушается. Недавно курс национальной валюты достиг 2,5 миллиона риалов за доллар, тогда как в 2024 году за доллар давали около 630 тысяч риалов. Инфляция приблизилась к 90%, а рост цен на продовольствие — к 130%.
Кроме того, практически исчерпаны запасы иранской нефти, хранившейся на танкерах теневого флота, стоявших на якоре за пределами Ормузского пролива. Ранее эти запасы позволяли частично смягчать последствия блокады. Теперь их истощение создаёт дополнительное давление на иранскую экономику.
Хотя спотовые цены на нефть в США временами превышали 100 долларов за баррель, с поправкой на инфляцию они по-прежнему остаются значительно ниже прежних исторических максимумов. При этом экспорт ближневосточной нефти вновь приблизился к довоенным объёмам, хотя поставки других стратегически важных товаров — сжиженного природного газа, нефтепродуктов и удобрений — всё ещё сталкиваются с серьёзными ограничениями.
Разумеется, экономическое принуждение, даже когда оно приводит к полномасштабному кризису, далеко не всегда оказывается эффективным инструментом смены политического режима.
В отдельных случаях масштабные экономические потрясения действительно приводили к кардинальным политическим переменам. Так произошло, например, в Югославии после многолетних экономических проблем 1980-х годов. Инфляционные кризисы также способны способствовать демократизации, что наблюдалось во многих странах Латинской Америки в тот же период.
Однако существуют и противоположные примеры. В частности, несмотря на продолжительное экономическое давление со стороны США, власти Кубы и Северной Кореи сумели использовать имевшиеся у них ресурсы для сохранения контроля над государством.
История предыдущего соглашения по иранской ядерной программе показывает, что кампании экономического давления оказываются более результативными, когда преследуют сравнительно ограниченные цели. Тогда нарастающие экономические трудности вынудили сесть за стол переговоров даже представителей наиболее жёсткого крыла иранского руководства.
На этот раз, судя по публичным заявлениям, иранские власти ещё менее склонны к уступкам. Однако и масштабы оказываемого на них давления значительно превосходят прежние.
Главный недостаток сохранения нынешней стратегии заключается в том, что она вряд ли позволит быстро завершить конфликт. Стратегии, основанные на экономическом давлении, обычно требуют месяцев, а иногда и лет для достижения поставленных целей.
Тем не менее время играет на стороне Вашингтона.
Блокада продолжает наносить ощутимый ущерб иранской экономике, состояние которой некоторые наблюдатели уже называют «невыносимым». Безработица растёт, а валовой внутренний продукт страны, согласно прогнозам, в текущем году сократится на 7,6%.
Если Ирану удастся стабилизировать экономику, Соединённым Штатам придётся пересмотреть свою стратегию. Но если этого не произойдёт, иранскому руководству, каким бы разобщённым и непримиримым оно ни оставалось, рано или поздно придётся пойти на компромисс, чтобы избежать краха.
К тому же альтернативы сохранению нынешнего курса выглядят ещё менее привлекательными.
Возобновление полномасштабной войны с целью «разнести всю страну» едва ли представляется осуществимым решением.
Даже если оставить в стороне проблему истощения американских запасов вооружений, одни лишь воздушные кампании крайне редко приводили к свержению правительств. Более того, учитывая интенсивность бомбардировок в первые недели войны, трудно представить, какие дополнительные действия американская авиация могла бы предпринять, чтобы радикально изменить соотношение сил.
Свержение иранского режима посредством наземной военной операции стало бы задачей колоссальной сложности. По сравнению с Ираком, где США в последний раз вели крупномасштабную войну в регионе, население Ирана почти вдвое больше, а территория — почти в четыре раза обширнее.
Возвращение к масштабным боевым действиям неизбежно повлекло бы и новые издержки.
Несмотря на эффективность бомбардировок, проводившихся с февраля по апрель, Иран по-прежнему сохраняет возможности для производства ракет и беспилотников.
Потери американских вооружённых сил уже составляют 15 погибших и более 800 раненых. В случае эскалации конфликта эти цифры почти наверняка возрастут.
Кроме того, война уже нанесла серьёзный ущерб американской военной технике и базам в регионе. Новая вспышка боевых действий приведёт к дополнительным разрушениям.
Существуют и менее осязаемые издержки, в частности дальнейшее ухудшение международной репутации Вашингтона, особенно если американские удары будут затрагивать гражданскую инфраструктуру.
Не следует забывать и о глобальных экономических последствиях возобновления полномасштабного конфликта.
По оценкам аналитиков, на полное восстановление энергетической инфраструктуры Ближнего Востока, уже пострадавшей в ходе войны, могут потребоваться годы.
Возобновление интенсивных боевых действий создаст угрозу новых разрушений и без того серьёзно повреждённых объектов, не говоря уже о вероятности дальнейшего роста мировых цен на энергоносители.
Даже более ограниченные военные операции сопряжены со значительными рисками.
Наиболее активно обсуждаемый сценарий предусматривает захват острова Харк, расположенного примерно в 20 милях от иранского побережья. Через этот остров проходит около 90% нефтяного экспорта Ирана.
Цель такой операции заключалась бы либо в дестабилизации режима, либо в использовании острова в качестве рычага давления на будущих переговорах.
Хотя Соединённые Штаты, несомненно, располагают возможностями для захвата острова, главная проблема возникнет после установления контроля над ним.
Харк находится в зоне досягаемости иранских ракет и беспилотников. Это сделает размещённые на острове американские подразделения, а также операции по их снабжению уязвимыми для атак.
Средства противовоздушной обороны способны лишь частично снизить эту угрозу, поэтому американские войска, вероятнее всего, понесут потери.
В свою очередь, это усилит внутриполитическое давление на администрацию США, вынуждая её преждевременно отказаться от удержания острова — ещё до того, как Вашингтон сможет использовать его для принуждения Ирана к заключению устойчивого соглашения.
Однако и односторонний выход из войны будет иметь свою цену.
До сих пор Иран отвергал предложения обеспечить свободный проход международных грузов через Ормузский пролив в обмен на прекращение блокады.
Если Соединённые Штаты в одностороннем порядке снимут блокаду, это фактически оставит Ормузский пролив под контролем Тегерана, позволив иранскому руководству по собственному усмотрению взимать плату с проходящих судов.
По имеющимся сообщениям, Иран намерен установить сбор за безопасный проход нефтяных танкеров в размере примерно одного доллара за баррель, что составляет около двух миллионов долларов с одного судна.
Полученные средства Тегеран сможет направить на укрепление силового контроля Корпуса стражей исламской революции над государством, а также на финансирование подконтрольных ему вооружённых группировок по всему региону.
Это предоставит Ирану мощный инструмент экономического давления, который он сможет использовать в будущем, одновременно ослабив переговорные позиции США по вопросу иранской ядерной программы.
Более того, односторонний выход Вашингтона из конфликта повлечёт последствия для всего Ближнего Востока.
Война между США и Ираном — далеко не единственный вооружённый конфликт, охвативший регион.
Среди других очагов напряжённости — израильско-иранское и израильско-палестинское противостояния, гражданская война в Йемене, конфликт между Саудовской Аравией и хуситами, продолжающиеся иранские удары по Иракскому Курдистану, а также террористическая деятельность суннитских джихадистских группировок.
Ни одна из этих проблем не исчезнет с завершением американо-иранской войны. Более того, некоторые конфликты могут даже обостриться.
Иран, несомненно, воспримет уход США как победу над своим главным противником — сверхдержавой, что придаст Тегерану уверенности и подтолкнёт его к более активным действиям в регионе.
После снятия блокады иранские власти смогут возобновить финансирование многочисленных союзных вооружённых формирований, ослабленных последствиями войны.
Это станет плохой новостью для региональной стабильности, мировых цен на энергоносители и уровня инфляции в Соединённых Штатах.
Однако негативные последствия не ограничатся Ближним Востоком.
Дестабилизирующая деятельность Ирана распространяется далеко за пределы региона.
«Хезболла», поддерживаемая Тегераном группировка, ведёт активную деятельность в Латинской Америке.
Иранские представители предпринимали попытки организовать убийства высокопоставленных американских должностных лиц непосредственно на территории США.
Совсем недавно Иран предположительно стоял за попыткой нападения на базу Королевских военно-воздушных сил Великобритании, а также за рядом других заговоров, направленных против гражданского населения европейских стран.
Получив свободу действий и руководствуясь стремлением к мести, Иран вряд ли ограничит свою активность каким-либо одним регионом мира.
Отказ от дальнейшего противостояния с Ираном также способен усугубить другие стратегические проблемы Соединённых Штатов.
По мере укрепления связей Китая, России и Северной Кореи как с Ираном, так и друг с другом, победа Тегерана принесёт выгоду всем этим государствам.
Иран поставлял России беспилотники для использования в войне против Украины, а недавно ещё больше углубил военное сотрудничество с Кремлём.
Тегеран также поддерживает тесные отношения с Пекином, поставляя Китаю энергоресурсы и закупая китайские технологии двойного назначения.
Если Иран сочтёт себя победителем в противостоянии с Соединёнными Штатами, его сотрудничество с обеими державами лишь укрепится.
Противники Вашингтона также будут использовать подобный исход как доказательство того, что США бросают своих союзников на Ближнем Востоке. Это, безусловно, не поможет восстановлению международной репутации Соединённых Штатов.
Сохранение нынешней стратегии вряд ли обеспечит быстрое и однозначное завершение войны.
Однако иногда именно несовершенное решение оказывается правильным — хотя бы потому, что все остальные варианты значительно хуже.
