Еще несколько лет назад главным «оружием» Wildberries была кнопка «Заказать», а главным риском для покупателя — получить не тот товар. Сегодня у крупнейшего российского маркетплейса проблемы куда серьезнее, поскольку его склады и распределительные центры горят так, будто кто-то оформил доставку прямо из ада.
Война, как выясняется, тоже умеет менять ассортимент. Wildberries постепенно переместился из категории «электронная коммерция» в категорию «логистическая инфраструктура». И это уже не просто игра слов. За коробками, стеллажами и сортировочными линиями стоят огромные товарные потоки, тысячи автомобилей, сотни тысяч продавцов и миллионы покупателей.
Получилась довольно ироничная ситуация, при которой компания, которая два десятилетия занималась тем, что максимально быстро доставляла товары от продавца к покупателю, теперь стала частью военной логистики. Только здесь уже никто не обещает доставку «за один день».
С середины июля атаки на объекты Wildberries стали системными. Согласно открытым источникам, украинские удары затронули десятки складов компании. В результате взрывов и пожаров была уничтожена значительная часть ее складских мощностей. К началу августа под удары попали склады общей площадью от 1,21 млн до 1,47 млн квадратных метров, а повреждено было от 893 тыс. до 1,15 млн квадратных метров. Это составляет примерно 17,2–22,2% от 5,2 млн квадратных метров логистической инфраструктуры, о которой публично сообщала Wildberries.
Причем речь идет не только о небольших объектах. По данным Института изучения войны, к середине августа украинские силы поразили семь из десяти крупнейших логистических центров Wildberries, в том числе крупнейший объект компании в Подольске площадью около 250 тыс. квадратных метров.
Очевидно, что Wildberries давно перестал быть просто интернет-магазином. Компания располагает одной из крупнейших логистических сетей России, а ее склады являются важнейшими узлами перераспределения товаров по огромной территории страны. В мирное время это конкурентное преимущество. В условиях войны — потенциальная уязвимость. В мирное время склад маркетплейса обслуживает исключительно коммерческие потоки. Но если через эту инфраструктуру проходят товары двойного назначения, компоненты или оборудование, которые могут использоваться в военной сфере, логистическая система уже перестает быть исключительно гражданской. Как раз на такую логику и опирается украинская сторона.
Киев заявляет, что объекты Wildberries используются в том числе для поставок компонентов для беспилотников, навигационного оборудования и другой продукции, которая может использоваться российской армией. Украинские власти рассматривают удары по логистическим центрам как часть кампании по нарушению цепочек снабжения и увеличению стоимости войны для России.
Российские власти, разумеется, придерживаются диаметрально противоположной позиции. Москва рассматривает удары по коммерческой инфраструктуре как часть расширяющейся кампании против российской экономики и гражданских объектов. При этом масштабы происходящего оказались настолько серьезными, что буквально вчера Путин поручил правительству разработать программу восстановления коммерческих складов, поврежденных или уничтоженных в результате украинских атак. Формально Wildberries отдельно назван не был, однако именно его логистическая инфраструктура стала одной из главных целей этой кампании.
Получается, что еще вчера государство говорило о необходимости защищать экономику от внешнего давления, а сегодня ему приходится помогать восстанавливать склады частного маркетплейса после ударов.
История же самого Wildberries при этом заслуживает отдельного внимания. Компания была основана в 2004 году Татьяной Ким и за два десятилетия превратилась в большой российский маркетплейс и одного из крупнейших игроков электронной коммерции в стране.
Однако последние годы вокруг компании были связаны с событиями, которые к обычной торговле через интернет имели весьма отдаленное отношение. Сначала широкий общественный резонанс вызвал громкий развод Татьяны Ким с Владиславом Бакальчуком, сопровождавшийся публичными взаимными обвинениями и судебными разбирательствами.
Дальше последовало объявление об объединении Wildberries с крупнейшим оператором наружной рекламы Russ. Сделка вызвала многочисленные споры как среди участников рынка, так и в экспертной среде. Владислав Бакальчук открыто выступил против объединения, заявляя о якобы недружественном поглощении бизнеса. Осенью 2024 года конфликт достиг кульминации, когда возле центрального офиса Wildberries в Москве произошла вооруженная перестрелка, в результате которой погибли люди, а десятки участников были задержаны. После этого Wildberries окончательно перестал восприниматься исключительно как коммерческая площадка. Компания превратилась в одного из крупнейших экономических игроков России, деятельность которого неизбежно находится в поле зрения государства.
Но корпоративные скандалы — это все же отдельная история. Сегодня куда важнее другое: масштаб логистической системы компании.
Скажем, у маркетплейсов есть одна неприятная особенность: чем успешнее они становятся, тем больше инфраструктуры им требуется. Следовательно, чем больше заказов, тем больше складов; чем больше складов, тем больше грузовиков; чем больше грузовиков, тем сложнее маршруты. И если в мирное время это называется эффективностью, то в условиях войны вся эта история превращается в уязвимые объекты.
Разрушение или временная остановка крупного распределительного центра — это потерянные запасы, задержки поставок, необходимость перенаправлять грузы, перегружать другие склады, менять маршруты и восстанавливать инфраструктуру. И такой расклад дает начало цепной реакции.
В начале августа открытые источники оценивали поврежденные складские площади Wildberries в 893 тыс. – 1,15 млн квадратных метров. К середине августа украинская сторона заявляла о поражении семи из десяти крупнейших логистических центров компании. Удары наносились далеко за пределами непосредственной зоны боевых действий. В августе под удар попал крупный объект в Подольске Московской области, а ранее атаки затрагивали логистические центры в других регионах России.
То есть сама география войны постепенно меняется. Было время, когда удаленность от фронта воспринималась как своего рода гарантия безопасности, но сегодня это не работает.
По оценкам, ущерб от уничтоженных товаров и повреждения инфраструктуры уже исчисляется сотнями миллиардов рублей. При этом отдельные оценки совокупных потерь компании и ее продавцов к середине августа доходили примерно до 800 млрд рублей, а более широкие оценки восстановления и косвенного ущерба значительно выше. Для Wildberries это означает расходы на восстановление, для продавцов — потерю товаров, для перевозчиков — изменение маршрутов, для государства — необходимость помогать восстанавливать инфраструктуру.
В конечном счете все это отражается на цене товара. Война вообще плохо сочетается с дешевой доставкой, потому что ей нужны дороги, электричество, склады, связь, страхование и предсказуемость. Другими словами, все то, что война любит разрушать.
Раньше объектами дальних ударов становились преимущественно нефтебазы, военные аэродромы, предприятия оборонной промышленности и энергетическая инфраструктура, а теперь в зоне риска оказываются активы крупнейших коммерческих компаний. И тут открывается другая история с точки зрения восприятия войны обществом, где расчет довольно простой: если война способна добраться до крупнейшего маркетплейса страны, она становится гораздо менее абстрактной для миллионов людей.
В более широком смысле задача Киева заключается в том, чтобы заставить российскую экономику тратить дополнительные ресурсы на защиту, восстановление и перестройку логистики. Такими темпами российскому бизнесу придется вкладываться не в развитие, а в систему выживания. И выживут не все. Создается эдакий «налог на войну».
Если учесть тот факт, что чем крупнее частная компания и чем глубже она встроена в экономику страны, тем труднее государству относиться к ней как к обычному частному бизнесу, ситуация складывается патовая.
Есть у этой тенденции и еще один эффект. Когда война перестает быть чем-то далеким и начинает регулярно приходить в повседневную жизнь — в виде ударов по складам, перебоев с поставками, роста цен, нехватки топлива, новых расходов и необходимости постоянно думать о безопасности, то у части общества неизбежно возникает вопрос о цене происходящего. Все больше людей может начать задаваться простым вопросом о том, действительно ли им нужна эта война и почему они вообще должны платить за нее своим комфортом, деньгами и безопасностью.
История Wildberries показывает, насколько изменилась природа современной войны: она постепенно выходит за пределы фронта и приходит туда, где ее еще недавно совершенно не ждали. Проще говоря, война пришла туда, где обычно ждут курьера. Война постепенно превращает карту России в своеобразный список доставки, когда чем дальше от фронта находится объект, тем заметнее становится сама возможность до него дотянуться.
