Еще несколько лет назад главным «оружием» Wildberries была кнопка «Заказать», а главным риском для покупателя — получить не тот товар. Сегодня у крупнейшего российского маркетплейса проблемы куда серьезнее, поскольку его склады и распределительные центры горят так, будто кто-то оформил доставку прямо из ада.
Война, как выясняется, тоже умеет менять ассортимент. Wildberries постепенно переместился из категории «электронная коммерция» в категорию «логистическая инфраструктура». И это уже не просто игра слов. За коробками, стеллажами и сортировочными линиями стоят огромные товарные потоки, тысячи автомобилей, сотни тысяч продавцов и миллионы покупателей.
Получилась довольно ироничная ситуация, при которой компания, которая два десятилетия занималась тем, что максимально быстро доставляла товары от продавца к покупателю, теперь стала частью военной логистики. Только здесь уже никто не обещает доставку «за один день».
С середины июля атаки на объекты Wildberries стали системными. Согласно открытым источникам, украинские удары затронули десятки складов компании. В результате взрывов и пожаров была уничтожена значительная часть ее складских мощностей. К началу августа под удары попали склады общей площадью от 1,21 млн до 1,47 млн квадратных метров, а повреждено было от 893 тыс. до 1,15 млн квадратных метров. Это составляет примерно 17,2–22,2% от 5,2 млн квадратных метров логистической инфраструктуры, о которой публично сообщала Wildberries.
Причем речь идет не только о небольших объектах. По данным Института изучения войны, к середине августа украинские силы поразили семь из десяти крупнейших логистических центров Wildberries, в том числе крупнейший объект компании в Подольске площадью около 250 тыс. квадратных метров.
Очевидно, что Wildberries давно перестал быть просто интернет-магазином. Компания располагает одной из крупнейших логистических сетей России, а ее склады являются важнейшими узлами перераспределения товаров по огромной территории страны. В мирное время это конкурентное преимущество. В условиях войны — потенциальная уязвимость. В мирное время склад маркетплейса обслуживает исключительно коммерческие потоки. Но если через эту инфраструктуру проходят товары двойного назначения, компоненты или оборудование, которые могут использоваться в военной сфере, логистическая система уже перестает быть исключительно гражданской. Как раз на такую логику и опирается украинская сторона.
Киев заявляет, что объекты Wildberries используются в том числе для поставок компонентов для беспилотников, навигационного оборудования и другой продукции, которая может использоваться российской армией. Украинские власти рассматривают удары по логистическим центрам как часть кампании по нарушению цепочек снабжения и увеличению стоимости войны для России.
Российские власти, разумеется, придерживаются диаметрально противоположной позиции. Москва рассматривает удары по коммерческой инфраструктуре как часть расширяющейся кампании против российской экономики и гражданских объектов. При этом масштабы происходящего оказались настолько серьезными, что буквально вчера Путин поручил правительству разработать программу восстановления коммерческих складов, поврежденных или уничтоженных в результате украинских атак. Формально Wildberries отдельно назван не был, однако именно его логистическая инфраструктура стала одной из главных целей этой кампании.
Получается, что еще вчера государство говорило о необходимости защищать экономику от внешнего давления, а сегодня ему приходится помогать восстанавливать склады частного маркетплейса после ударов.
История же самого Wildberries при этом заслуживает отдельного внимания. Компания была основана в 2004 году Татьяной Ким и за два десятилетия превратилась в большой российский маркетплейс и одного из крупнейших игроков электронной коммерции в стране.
Однако последние годы вокруг компании были связаны с событиями, которые к обычной торговле через интернет имели весьма отдаленное отношение. Сначала широкий общественный резонанс вызвал громкий развод Татьяны Ким с Владиславом Бакальчуком, сопровождавшийся публичными взаимными обвинениями и судебными разбирательствами.
Дальше последовало объявление об объединении Wildberries с крупнейшим оператором наружной рекламы Russ. Сделка вызвала многочисленные споры как среди участников рынка, так и в экспертной среде. Владислав Бакальчук открыто выступил против объединения, заявляя о якобы недружественном поглощении бизнеса. Осенью 2024 года конфликт достиг кульминации, когда возле центрального офиса Wildberries в Москве произошла вооруженная перестрелка, в результате которой погибли люди, а десятки участников были задержаны. После этого Wildberries окончательно перестал восприниматься исключительно как коммерческая площадка. Компания превратилась в одного из крупнейших экономических игроков России, деятельность которого неизбежно находится в поле зрения государства.
Но корпоративные скандалы — это все же отдельная история. Сегодня куда важнее другое: масштаб логистической системы компании.
Скажем, у маркетплейсов есть одна неприятная особенность: чем успешнее они становятся, тем больше инфраструктуры им требуется. Следовательно, чем больше заказов, тем больше складов; чем больше складов, тем больше грузовиков; чем больше грузовиков, тем сложнее маршруты. И если в мирное время это называется эффективностью, то в условиях войны вся эта история превращается в уязвимые объекты.
Разрушение или временная остановка крупного распределительного центра — это потерянные запасы, задержки поставок, необходимость перенаправлять грузы, перегружать другие склады, менять маршруты и восстанавливать инфраструктуру. И такой расклад дает начало цепной реакции.
Было время, когда удаленность от фронта воспринималась как своего рода гарантия безопасности, но сегодня это не работает.
По оценкам, ущерб от уничтоженных товаров и повреждения инфраструктуры уже исчисляется сотнями миллиардов рублей. При этом отдельные оценки совокупных потерь компании и ее продавцов к середине августа доходили примерно до 800 млрд рублей, а более широкие оценки восстановления и косвенного ущерба значительно выше. Для Wildberries это означает расходы на восстановление, для продавцов — потерю товаров, для перевозчиков — изменение маршрутов, для государства — необходимость помогать восстанавливать инфраструктуру.
В конечном счете все это отражается на цене товара. Война вообще плохо сочетается с дешевой доставкой, потому что ей нужны дороги, электричество, склады, связь, страхование и предсказуемость. Другими словами, все то, что война любит разрушать.
Раньше объектами дальних ударов становились преимущественно нефтебазы, военные аэродромы, предприятия оборонной промышленности и энергетическая инфраструктура, а теперь в зоне риска оказываются активы крупнейших коммерческих компаний. И тут открывается другая история с точки зрения восприятия войны обществом, где расчет довольно простой: если война способна добраться до крупнейшего маркетплейса страны, она становится гораздо менее абстрактной для миллионов людей.
В более широком смысле задача Киева заключается в том, чтобы заставить российскую экономику тратить дополнительные ресурсы на защиту, восстановление и перестройку логистики. Такими темпами российскому бизнесу придется вкладываться не в развитие, а в систему выживания. И выживут не все. Создается эдакий «налог на войну».
Если учесть тот факт, что чем крупнее частная компания и чем глубже она встроена в экономику страны, тем труднее государству относиться к ней как к обычному частному бизнесу, ситуация складывается патовая.
Есть у этой тенденции и еще один эффект. Когда война перестает быть чем-то далеким и начинает регулярно приходить в повседневную жизнь — в виде ударов по складам, перебоев с поставками, роста цен, нехватки топлива, новых расходов и необходимости постоянно думать о безопасности, то у части общества неизбежно возникает вопрос о цене происходящего. Все больше людей может начать задаваться простым вопросом о том, действительно ли им нужна эта война и почему они вообще должны платить за нее своим комфортом, деньгами и безопасностью.
История Wildberries показывает, насколько изменилась природа современной войны: она постепенно выходит за пределы фронта и приходит туда, где ее еще недавно совершенно не ждали. Проще говоря, война пришла туда, где обычно ждут курьера. Война постепенно превращает карту России в своеобразный список доставки, когда чем дальше от фронта находится объект, тем заметнее становится сама возможность до него дотянуться.
