Казалось, Каспийское море было почти что раем на воде, свободным от военных угроз – особенно после того, как его государства юридически закрепили Конвенцию 2018 года, запрещающую, в частности, присутствие вооружённых сил внерегиональных держав в акватории. Но события последних лет, в том числе война против Ирана, соперничество мировых держав за влияние в государствах Каспийского бассейна подстегнули постепенную милитаризацию моря участниками «пятёрки»: по мере возможностей, они усиливают свой военно-технический потенциал. Такова нынче реальность рая на воде в интересах его безопасности.
Нет, к конфронтации друг с другом государства Каспийского региона – Азербайджан, Россия, Иран, Казахстан и Туркменистан — не готовятся, но и недобдеть они не имеют права: усиливают свой флот, противовоздушную оборону, безопасность портов, морских путей, и т.д. И хоть считается, что спокойствие на Каспии после подписания «пятёркой» Конвенции 2018 года – только в её собственных руках, события последних лет не дают гарантий того, что уровень безопасности на море с учётом нарастающей геополитической турбулентности в регионе (в частности, события вокруг Ирана) будет сохранен и его не втянут в вооружённые (пусть и фрагментарные) коллизии с нарушением судоходства и разрывом транспортно-логистических цепочек, доходящих (подчеркнём особо) до Китая.
Здесь же отметим, что вряд ли Пекин, вложивший солидные средства в формирование транспортно-логистического коридора через Каспийское море, останется равнодушным к хаосу на нем – это угрожает не только его экономическим интересам, но и интересам безопасности (имея в виду, как минимум, протяжённую границу с Казахстаном). Добавим, что Китай является торговым партнёром Ирана, — товарооборот с ним основан в значительной степени на Каспийском коридоре, до сих пор игравшем роль свободного от разборок с участием внешних сил.
Возможности Каспийского моря, разумеется значительно меньшие, чем Персидского залива: если через него проходило (Бендер-Аббас) 85% контейнерных перевозок Ирана (55% от всей внешней торговли страны), то Каспийское направление обеспечивает лишь до 8% внешнеторгового оборота ИРИ. Но и он способен, так или иначе, несколько облегчить блокаду страны, что видится большим искушением для сил, желающих пресечь фактически последнюю возможность Исламской Республики остаться на некотором плаву на какое-то время.
В этом плане показательно, что для считавшегося безопасным Каспия предупредительный «звоночек», все же, прозвучал – в виде удара Израиля по крупнейшему иранскому порту Бендер-Энзели. Считается, что Тель-Авив этим ударом желал ограничить поставку Ирану по морю российских боеприпасов, беспилотников и иного вооружения. Подчеркнём, что атака иностранного государства на каспийский порт произошла впервые. И тут закономерен вопрос: уж не лиха ли беда начало, и не войдут ли в бомбардировочный вкус на Каспии внерегиональные военные силы? И не есть ли удар по каспийскому порту свидетельством того, что море уже не может считаться полностью защищённым. И что за этим стоит по большому счёту – только ли иранская проблематика, или подрыв самой идеи безопасности Каспия как транспортной артерии, что автоматически отразится на государствах Центральной Азии, Азербайджана, России, Ирана и, как было сказано выше – Китая, а также всех заинтересованных сторон в использовании каспийского судоходства и логистики.
Риски для моря, как видим, остаются высокими, соответственно, угрожающими региональной стабильности. Отсюда – неудивление милитаризацией Каспийского моря, более того – его вынужденной необходимостью. Между тем спекуляции на тему демилитаризации Каспия будут – собственно, они уже начались «пугалками» — дескать, высокая концентрация вооружений может спровоцировать «нечаянное» столкновение на море. Между кем – самими прикаспийскими государствами или усилиями незваных гостей?
Скорее, вопрос должен стоять иначе: не рано ли говорить о разоружении в условиях недовооружения Каспия большинством региональных стран на фоне эскалации конфликтов на соседнем Ближнем Востоке, его террористической активности (плюс прокси-сил, заинтересованных в раскачивании ситуации на море) и, мягко говоря, упомянутого неприятного звоночка региону. И можно ли в имеющихся реалиях оголять и пустить на самотёк безопасность.
«Демилитаризация» стала, своего рода, модным словечком. Но прежде, чем швыряться им налево-направо, надо знать плюсы и минусы соответствующего действа, а, для начала, суть его понимания. То есть: процесс сокращения военного потенциала государства, его вооружённых сил либо их полной ликвидации по инициативе самой конкретно взятой страны или под давлением другой страны с целью обеспечения международной безопасности или предотвращения военных угроз. Это, так сказать, очень кратко.
Заметим, однако, что демилитаризация, проводимая одной страной по отношению к другой, должна проходить под международным контролем на основе соответствующих юридически закреплённых условий. Однако новейшая мировая практика говорит о том, что зачастую процесс сокращения или уничтожения военного потенциала отдельно взятой страны по инициативе другой страны или группы стран приводит к затяжным войнам либо конфликтам, отложенным на потом. И международную или региональную безопасность они в большинстве случаев не обеспечивают, равно как и отсутствие последующей гонки вооружений.
Таким образом, говоря о демилитаризации Каспия в условиях его недостаточной милитаризации для безопасности моря не только преждевременно, но и опасно, хотя и весьма выгодно внерегиональным игрокам ввиду геополитической значимости этого самого обширного в мире замкнутого водоёма.
Достаточно сказать, что на его шельфе и под морским дном сосредоточен огромный объем нефтяных и газовых ресурсов; что море является важнейшим путём для соединения Центральной Азии и Южного Кавказа с выходом на Европу (не будем забывать о Китае), транспортировки энергоносителей и различных товаров в далёкие и ближние страны. И, что архиважно, Каспий в военно-стратегическом плане рассматривается как площадка, позволяющая контролировать Центральную Азию, Кавказ, Ближний Восток и прилегающие к ним государства.
Все эти большие преимущества Каспия порождают (фрагментарно это уже произошло) и большие проблемы для безопасности как самого моря, так и для государств его бассейна. Отсюда и необходимость защиты Каспия. По данным из открытых источников, наибольшими соответствующими возможностями на море располагает Россия, меньшими, но немалыми – Иран. И обе эти страны сейчас находятся в состоянии войны. Серьёзный флот также у Азербайджана, меньший – у Казахстана. Нейтральный Туркменистан тоже позаботился о формировании собственного флота на Каспии, но процесс этот начался лишь с 2009 года, однако пошёл в неплохом темпе.
Говорить о том, что «чужие здесь не ходят» — явно преждевременно. Военное присутствие на Каспии – мечта многих государств, и только от самой «пятёрки», её сплочённости и строгого следования положению Конвенции 2018 года зависит, станет ли она былью. И сумеют ли государства Каспия сообща и с разным уровнем милитаризации моря для его защиты, создать на нем, своего рода, «тыловую зону» в условиях крайне сложной и непредсказуемой ситуации, в частности, на Ближнем Востоке, в других не отдалённых от него регионах, а также с учётом множества «раскатавших губу» на геополитический статус моря и его недра.
