Прямой разговор президента России Владимира Путина с президентом Финляндии Александром Стуббом и премьер-министром Норвегии Йонасом Гаром Стёре может стать шагом к восстановлению российско-европейского диалога на фоне попыток урегулировать украинский конфликт. В Европе все отчетливее осознают, что отказ от прямых контактов с Москвой лишает европейские страны возможности влиять на переговорный процесс, в котором ключевую роль играют Россия, Украина и США. Однако готовность отдельных лидеров к диалогу пока не означает изменения общеевропейского курса, а сохраняющиеся противоречия в вопросах безопасности делают перспективы сближения неопределенными. Об этом в комментарии Minval Politika заявил политолог, директор Совета по международным отношениям «Минский диалог» Евгений Прейгерман.
По его словам, пока рано делать далеко идущие выводы по итогам одного телефонного разговора. Вместе с тем сам факт возобновления коммуникации по украинской тематике уже можно рассматривать как движение в сторону восстановления прямого диалога между Россией и европейскими государствами.
«Украинский конфликт лежит в основе того, что европейцы отказались от прямого диалога с Россией и говорят о том, что не вернутся к сотрудничеству и диалогу с Москвой до той поры, пока не закончится украинский конфликт. Поэтому коммуникация и начало разговора по украинской тематике автоматически означают движение в сторону возобновления диалога», — считает эксперт.
По его оценке, дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от того, приведут ли контакты к прогрессу в переговорном процессе и приблизят ли завершение боевых действий. Если это произойдет, нынешний разговор можно будет рассматривать как один из этапов восстановления прямых отношений между Москвой и европейскими столицами. При этом Прейгерман не считает сам факт контакта с российским президентом беспрецедентным событием. С 2022 года попытки наладить прямую коммуникацию с Москвой предпринимали и другие европейские лидеры. Однако цели таких контактов различались: одни стремились прояснить российскую позицию, другие пытались найти возможности для полноценного диалога.
«То, что произошло, нельзя назвать каким-то совершенно новым событием. Тем более посмотрим, как дальше Финляндия и Норвегия будут реагировать на критику, которая уже моментально стала раздаваться в их адрес», — отметил политолог.
В качестве примера он привел реакцию премьер-министра Дании, которая публично раскритиковала действия финского и норвежского лидеров. По мнению Прейгермана, если после такой критики Хельсинки и Осло откажутся от дальнейших контактов, нынешняя инициатива может оказаться еще одним эпизодом, когда попытка наладить диалог не получила продолжения.
Вместе с тем, по словам собеседника, есть основания полагать, что на этот раз ситуация может развиваться иначе. Причина заключается в том, что в Евросоюзе уже больше года усиливается дискуссия о необходимости непосредственного участия европейцев в переговорах по Украине.
Прейгерман обратил внимание на противоречие, с которым столкнулась Европа, когда США ведут диалог с Россией, однако европейские государства не оказываются за столом переговоров, а их интересы рискуют остаться без должного представительства.
В этой ситуации Финляндия и Норвегия не случайно оказались в центре внимания. По словам политолога, Александр Стубб в последнее время неоднократно рассматривался как потенциальный переговорщик, способный представлять европейскую позицию. Норвегия также обладает определенными преимуществами благодаря своему особому положению в европейской системе отношений.
«Норвегия, с одной стороны, не является членом Европейского союза, но является членом НАТО. С другой стороны, она и через НАТО, и через другие механизмы взаимодействия с Европейским союзом плотно связана с этим объединением. Такая двойственность дает Норвегии несколько больше возможностей», — пояснил эксперт.
Таким образом, обе страны уже участвовали в формировании подходов к возможному диалогу с Москвой, хотя до нынешнего разговора их лидеры непосредственно с российским президентом в рамках этой инициативы не контактировали.
При этом европейская реакция на их действия демонстрирует внутреннюю противоречивость политических настроений. Как отметил Прейгерман, некоторые лидеры и дипломаты в неформальном общении поддерживают идеи восстановления коммуникации с Россией, но публично опасаются открыто выступать за подобные инициативы.
«Получается действительно парадоксальная ситуация, при которой, с одной стороны, многие европейцы сами подталкивают того же Стубба и норвежского премьера к тому, чтобы они выполняли такую роль, но одновременно их критикуют. Это, к сожалению, политическая реальность сегодняшней Европы», — заявил он.
По мнению политолога, именно эта двойственность затрудняет выработку последовательной стратегии в отношении России и не позволяет европейским государствам в полной мере реализовать собственные дипломатические инициативы.
Говоря о перспективах предстоящих трехсторонних переговоров России, Украины и США в Абу-Даби, Прейгерман подчеркнул, что стремление Европы вернуться к полноценному участию в дипломатическом процессе становится все более очевидным.
«В Европе растет понимание важности быть за столом переговоров. Часто звучит формула: если мы не за столом переговоров, то мы в меню на этом переговорном столе. За последние месяцы я огромное количество раз слышал эту формулу от европейских политиков, дипломатов, экспертов», — рассказал собеседник.
По его словам, европейские страны уже предпринимали попытки найти каналы коммуникации с Россией на различных уровнях, в том числе через представителей руководства Европейского совета. Это свидетельствует о том, что вопрос возвращения к дипломатическому взаимодействию обсуждается не только отдельными национальными лидерами, но и на общеевропейском уровне.
Прейгерман считает, что перед Европой фактически стоит выбор: продолжать занимать пассивную позицию, отказываясь от активной дипломатии, либо самостоятельно добиваться участия в переговорах и продвигать собственное видение будущего урегулирования.
«Если европейцы отказываются от активной дипломатии, никто их никуда не приглашает, а их интересы просто игнорируются. Причем не только россиянами, но и теми же американцами. Либо они все-таки самонавязываются в этом отношении и через более активную, полноценную дипломатию продвигают, в том числе, свое видение и свои интересы», — отметил эксперт.
Впрочем, рассчитывать на то, что предстоящие встречи в Абу-Даби сразу приведут к принципиальным решениям, по его мнению, пока не приходится. Первоначально стороны, вероятнее всего, сосредоточатся на налаживании переговорного процесса и обсуждении технических вопросов. Если эти контакты окажутся успешными, повестка может постепенно расширяться, а значение обсуждаемых тем будет возрастать.
Именно на последующих этапах станет понятнее, насколько эффективно европейские государства смогут использовать появившиеся возможности для продвижения своих позиций.
Отдельное значение в этом контексте имеет вопрос общеевропейской безопасности. Как подчеркнул Прейгерман, противоречия между Россией и европейскими странами не ограничиваются непосредственно украинским конфликтом. Москва рассматривает происходящее как часть более широкого кризиса европейской системы безопасности, сложившейся за последние десятилетия.
«Сам украинский конфликт возник не в вакууме. Это не просто отражение двусторонних противоречий между Украиной и Россией. Для России украинский конфликт является олицетворением тех проблем, которые ее не устраивают в общеевропейском контексте безопасности», — пояснил политолог.
Поэтому, считает он, урегулирование не может сводиться исключительно к прекращению боевых действий. Если стороны не найдут компромисса по более широкому кругу вопросов безопасности, рассчитывать на окончательное разрешение кризиса будет сложно.
Особую обеспокоенность, по оценке эксперта, вызывает ситуация в Балтийском регионе, где сохраняется высокий потенциал дальнейшей эскалации. Несмотря на жесткую риторику и демонстрацию готовности к противостоянию, как Россия, так и европейские государства заинтересованы в том, чтобы избежать сценариев, способных привести к прямому военному столкновению.
«Эскалационные сценарии и для одних, и для других несут огромные риски. Для всех было бы лучше минимизировать эти риски. Поэтому, несмотря на все принципиальные разногласия, так или иначе придется искать точки соприкосновения, чтобы ситуация не эскалировала дальше и не переросла из нынешней политической и медийной напряженности в непосредственную военную напряженность», — заключил Прейгерман.
