Дискуссии вокруг новых требований к школьной форме разделили общество на два лагеря: одни выступают за запрет хиджаба в школах, другие — против. Но на самом деле речь идет о гораздо более фундаментальных вещах — о самой сути государственной школы, о равенстве детей, о границах влияния взрослых на формирующееся мировоззрение ребенка и, наконец, о том, какие ценности общество считает необходимым защищать в образовательной среде. Об этом заявила депутат Милли Меджлиса Севиндж Фаталиева.
По словам депутата, изменениями, внесенными в 2026 году в Закон Азербайджанской Республики «Об общем образовании», среди основных принципов государственной политики в сфере общего образования был закреплен принцип национального характера и светскости. В законе данный принцип определяется как создание и развитие светской системы общего образования на основе сохранения национальных и общечеловеческих ценностей и обеспечения их диалектического единства. Одновременно предусматривается, что установленные требования к одежде в государственных общеобразовательных учреждениях должны соблюдаться как учащимися, так и педагогами.
«Это принципиально важный момент. Светскость не означает отрицания религии и ни в коем случае не может восприниматься как борьба с верующим человеком. Азербайджан — страна, в которой уважение к исламу, другим традиционным религиям, религиозному и культурному наследию является составной частью государственной политики. Восстанавливаются мечети и святыни, оказывается поддержка религиозным общинам, развивается теологическое образование, а межрелигиозный диалог уже давно стал одной из визитных карточек нашей страны. Именно поэтому представлять требования светской школы как ограничение свободы вероисповедания в корне неверно. В Азербайджане свобода религиозного выбора совершеннолетнего человека защищена законом. Вопрос совершенно в другом — каким должно быть пространство государственной школы?» — отметила парламентарий.
По ее словам, школа — это особая среда. Ребенок приходит туда прежде всего за знаниями. Не имеет значения, насколько обеспечена его семья, каких взглядов придерживаются его родители, к какой социальной группе он относится и насколько религиозный образ жизни преобладает в семье. За школьной партой дети прежде всего должны быть учениками.
Именно этой логике служит единая школьная форма. Она сводит к минимуму внешние различия, ограничивает демонстрацию социального статуса, снижает соперничество в стоимости и роскоши одежды и формирует чувство принадлежности к единому школьному коллективу. Единая форма способствует формированию ответственности и школьной идентичности, одновременно снижая риски социальной стратификации и дискриминации.
Фаталиева отметила, что постановление Кабинета Министров №309 от 21 сентября 2026 года еще более конкретизировало данный подход: в государственных общеобразовательных учреждениях не допускаются элементы одежды, нарушающие целостность установленной единой формы, либо не соответствующие принципу светскости общего образования.
Вместе с тем на мероприятиях, посвященных истории, культуре и национально-нравственным ценностям азербайджанского народа, по решению педагогического совета разрешается использование национальной одежды и ее элементов.
Таким образом, речь идет не о механическом запрете всего, что выходит за рамки стандартной формы, а о последовательном разграничении образовательной среды и иных форм культурного самовыражения.
По словам депутата, особенно деликатного подхода требует вопрос религиозных элементов одежды, прежде всего хиджаба. Здесь важно избегать крайностей и эмоциональных обвинений.
Совершеннолетняя женщина имеет право самостоятельно определять свое отношение к религии и в соответствии с этим выбирать образ жизни. Государство признает и защищает это право. Однако положение ребенка принципиально иное. Его мировоззрение еще находится в стадии формирования, он в значительной степени зависит от семьи и окружающей среды и далеко не всегда способен отличить собственный осознанный выбор от решения, которое взрослые приняли за него.
Закон АР «О правах ребенка» достаточно четко проводит эту границу: родители могут воспитывать детей в соответствии со своими религиозными убеждениями, однако принуждение ребенка к исповеданию религии запрещено.
«Именно поэтому нельзя автоматически ставить знак равенства между религиозным выбором взрослого человека и использованием религиозной атрибутики ребенком школьного возраста. Речь не идет о том, чтобы лишить девочку права в будущем носить хиджаб. Напротив, задача общества — создать такие условия, при которых этот выбор однажды действительно станет ее собственным: осознанным, свободным, основанным на понимании религии и сделанным вне давления семьи, социальной группы или внешней идеологической среды. Свобода выбора приобретает реальный смысл только тогда, когда человек способен выбирать самостоятельно. И именно образование создает основу для такой способности», — подчеркнула депутат.
По ее мнению, нельзя забывать, что школа — это не просто здание, где преподают математику, литературу или иностранные языки. Школа формирует модель общественных отношений. Именно в классе ребенок учится жить рядом с людьми, которые отличаются от него происхождением, семейными традициями, материальными возможностями и взглядами.
Поэтому государственная школа должна объединять детей, а не визуально разделять их на различные группы. Парламентарий подчеркнула, что, когда внешний вид ребенка превращается в постоянный маркер его религиозной, социальной или иной групповой принадлежности, возникает риск переноса в школьную среду тех разделительных линий, которые образование, напротив, должно стремиться преодолевать. Именно поэтому единая форма — это не только вопрос дисциплины, но и вопрос социальной адаптации и равенства учащихся.
По словам депутата, у этого вопроса есть и более широкий аспект. Говоря об идеологической безопасности, президент Ильхам Алиев особо подчеркивал роль образования как одного из ключевых механизмов формирования общественного иммунитета перед внешними идеологическими воздействиями.
В современном мире влияние на молодого человека осуществляется уже не только через традиционные институты. Оно идет через социальные сети, интернет-платформы, различные пропагандистские ресурсы, нередко преодолевая даже государственные границы. В этих условиях способность молодого человека мыслить самостоятельно становится частью национальной устойчивости.
«И здесь речь вовсе не о религиозной одежде или религиозных семьях. Речь о том, чтобы школа учила ребенка критически осмысливать любую информацию и любое воздействие. Именно здесь проходит важнейшая граница: школа не должна навязывать ребенку ни религиозную, ни антирелигиозную идентичность. Она должна давать ему знания. После окончания школы молодой человек сам определит свое мировоззрение, отношение к религии, образ жизни и форму выражения личных убеждений. И государство должно уважать этот выбор. Однако пока ребенок учится в государственной школе, единые правила должны одинаково действовать для всех. Поэтому требования к школьной форме следует воспринимать не как борьбу с чьей-либо религиозной верой, а как защиту нейтрального образовательного пространства. Пространства, в котором ребенок не делится на „религиозного“ и „нерелигиозного“, богатого и малообеспеченного, принадлежащего к той или иной группе. Перед учителем сидит ученик. Именно это равенство государственная школа обязана защищать», — подчеркнула Севиндж Фаталиева.
