Саудовская Аравия вновь сталкивается с угрозой со стороны хуситов, несмотря на многомиллиардные расходы на оборону и наличие современной западной техники. Опыт предыдущей военной кампании показал, что превосходство в авиации, ракетах и системах ПВО само по себе не гарантирует победы над противником, который действует в сложнейшем горном рельефе, использует разветвленную сеть укрытий и способен наносить удары по критически важной инфраструктуре и международному судоходству.
Почему хуситы сохраняют устойчивость перед одной из наиболее технологически оснащенных армий региона, какую роль в этом играет Иран и почему контроль над побережьем Красного моря имеет для них стратегическое значение? Об этом в беседе с Minval Politika рассказал востоковед, эксперт NEST Centre Руслан Сулейманов.
Собеседник отметил, что нынешняя ситуация во многом повторяет сценарий предыдущей военной кампании Саудовской Аравии в Йемене. По его словам, с 2015 по 2022 год Эр-Рияд уже пытался разгромить хуситов, однако кампания, которая изначально должна была продлиться всего несколько недель, растянулась на годы и не привела к ожидаемому результату.
«В Йемене очень сложный рельеф, очень много пещер, в частности. И хуситы просто на своей земле, на своей территории, они там знают каждый уголок», — пояснил эксперт.
Именно поэтому, считает Сулейманов, ставка исключительно на авиацию не позволяет уничтожить военную инфраструктуру движения. По его оценке, это подтвердил не только саудовский опыт, но и действия США и Великобритании в 2024–2025 годах.
При этом хуситы за последние годы, как отмечает эксперт, также не стояли на месте. Они смогли лучше оборудовать свои укрытия и создать дополнительные запасы вооружений. В результате даже значительное технологическое превосходство Саудовской Аравии не превращается автоматически в победу на поле боя.
«Какая бы современная техника у Саудовской Аравии ни была, удары с воздуха — это не тот метод ведения войны, которым можно одолеть хуситов», — подчеркнул Сулейманов.
Устойчивость хуситов эксперт связывает не только с особенностями местности, но и с наличием у них современных вооружений, которые движение способно производить самостоятельно. При этом вопрос масштабов и характера иранской помощи остается, по его словам, не до конца ясным.
Сулейманов обращает внимание на то, что территория Йемена, находящаяся под контролем хуситов, с 2015 года подвергается морской и воздушной блокаде. По его оценке, Иран в первую очередь оказывает помощь военными советниками, находящимися непосредственно в Йемене. Этот фактор, считает эксперт, также способствует сохранению военного потенциала движения.
Отдельное значение в противостоянии имеет контроль хуситов над западной частью Йемена и побережьем Красного моря. По мнению Сулейманова, именно это позволяет движению создавать серьезные риски для экономических интересов Саудовской Аравии, прежде всего для нефтяного сектора.
Востоковед считает, что одна из целей хуситов заключается в том, чтобы экономическим давлением вынудить Эр-Рияд пойти на компромисс и новые договоренности. При этом речь идет не только о безопасности Саудовской Аравии. Хуситы, как отмечает Сулейманов, претендуют и на долю доходов от йеменской нефтедобычи.
Ключевые нефтеносные районы страны находятся на юге, на территории, контролируемой международно признанным правительством Йемена. Поэтому контроль над морскими коммуникациями имеет для хуситов дополнительное значение, поскольку они стремятся получить возможность влиять на экспорт йеменской нефти и, соответственно, претендовать на часть доходов от нее.
При этом говорить о полном контроле хуситов над Баб-эль-Мандебским проливом, по мнению эксперта, было бы неправильно. Технических возможностей для этого у движения нет, да и необходимости в полном контроле, как считает Сулейманов, оно не испытывает.
«Достаточно атаковать одно-два судна, это уже посеет панику во всем международном судоходстве», — пояснил он.
Именно так, по словам эксперта, произошло в конце 2023 года, когда атаки хуситов привели к серьезным перебоям в судоходстве через Красное море. При этом их тактика заключается не в постоянном физическом контроле пролива, а в создании угрозы для судов с помощью ракет, беспилотников, захватов и атак.
«Сказать, что у них есть какое-то технологическое превосходство, какие-то современные возможности для полного контроля над Баб-эль-Мандебским проливом, это неправильно», — отметил Сулейманов.
Главным ресурсом хуситов в этой ситуации он считает не технологическое превосходство, а сам фактор угрозы. По словам эксперта, проблема усугубляется отсутствием стороны, которая могла бы обеспечить устойчивый контроль за безопасностью судоходства в регионе.
Говоря о действиях США и Великобритании против хуситов, Сулейманов отметил, что попытка взять на себя такую роль в начале 2024 года не привела к решению проблемы.
В конечном счете, считает эксперт, опыт противостояния с хуситами показывает ограниченность возможностей одной лишь воздушной кампании против хорошо укоренившегося партизанского движения. По его мнению, еще во время активной фазы войны 2015–2022 годов стало очевидно, что для достижения военного результата потребовалась бы наземная операция.
Однако и ее эффективность Сулейманов предлагает не переоценивать. Он рассказал, что во время поездки в Йемен два года назад разговаривал с представителями хуситов, которые заявляли о готовности встретить американские и союзные силы в случае наземного вторжения.
Даже переход к наземной операции, по оценке эксперта, не гарантировал бы быстрого решения проблемы, потому что хуситы способны адаптироваться и к такому сценарию.
