Украина продолжает уверенно двигаться в сторону какого-то собственного жанра политического сюрреализма. Очередной акт этого театра — история с языковым омбудсменом Еленой Ивановской, которая решила разобраться, почему сотрудники СБУ и ГУР во время вооружённого конфликта в Киеве разговаривали по-русски. Да, именно так.
Не почему сотрудники двух силовых структур устроили между собой перестрелку в центре столицы. Не почему ведомства, призванные защищать государство, оказались по разные стороны прицела. Не почему оперативная ситуация дошла до применения оружия. А почему участники этого конфликта использовали «негосударственный язык». Ивановская направила в СБУ и ГУР запросы и намерена по результатам анализа принять предусмотренные законом меры реагирования.
Напомним саму суть истории. 2 сентября между сотрудниками СБУ и военнослужащими ГУР произошёл вооружённый конфликт, который перерос в перестрелку; по данным Reuters, в результате были ранены три сотрудника ГУР. То есть имеем вооружённое столкновение между двумя украинскими спецслужбами, трёх раненых, уголовное расследование, подозрения в отношении двух военнослужащих и кадровые решения руководства страны.
И вот на этом фоне государственный языковой омбудсмен обнаруживает проблему века: они разговаривали по-русски. Это уже не просто странность. Это какой-то политический сюрреализм. Особенно впечатляет избирательность подобной принципиальности. Возникает вопрос: где была Елена Ивановская, когда НАБУ и САП начали публиковать записи разговоров фигурантов громких коррупционных расследований?
В деле «Мидас» были обнародованы записи разговоров Тимура Миндича с Сергеем Шефиром, Рустемом Умеровым и другими собеседниками. «Украинская правда» прямо отмечала: все эти разговоры велись на русском языке. Причём речь шла не о бытовой переписке двух случайных граждан, а о людях, находившихся в непосредственной близости к высшим эшелонам украинской власти.
Затем появился «Форест Гамп» — расследование НАБУ и САП в отношении предполагаемой преступной организации с участием действующих и бывших депутатов и высокопоставленных сотрудников Офиса президента. НАБУ само обнародовало фрагменты перехваченных разговоров, причём там русский мат звучит вполне свободно.
Но что-то не было слышно о срочных обращениях языкового омбудсмена с вопросом: почему фигуранты коррупционных расследований разговаривают не на государственном языке и почему люди, обсуждающие деньги, влияние, схемы и доступ к государственным ресурсам, позволяют себе употреблять русский мат? Может быть, русский язык становится нарушением закона только тогда, когда его слышат сотрудники ГУР и СБУ во время перестрелки?
Очевидно же, что государство, которое хочет реформировать спецслужбы, должно выяснять не то, на каком языке сотрудники СБУ и ГУР кричали друг на друга во время перестрелки, а почему вообще две структуры оказались в ситуации, когда начали стрелять друг в друга. Точно так же очевидно, что государство, которое всерьёз хочет бороться с коррупцией, должно прежде всего интересоваться не тем, на каком языке коррупционеры разговаривают, а тем, о чём они договариваются и куда исчезают государственные деньги.
Кстати, о деньгах. 4 сентября министр финансов Украины Сергей Марченко заявил в интервью Euronews, что непокрытая потребность Украины во внешнем финансировании на 2027 год предварительно оценивается в $32,6 млрд, а общие ежегодные запросы остаются на уровне около $50 млрд. А в четверг, на заседании финансового комитета Верховной Рады, он заявил, что правительство уже начало ограничивать бюджетные расходы из-за проблем с финансированием и не исключает задержек с выплатой зарплат в государственном секторе.
По его словам, задержки выплат могут вызвать значительное социальное давление, на которое властям придётся реагировать. Одним из возможных сценариев он назвал эмиссионное финансирование бюджета. «Мы не исключаем возможности монетарного финансирования бюджета с сопутствующей девальвацией гривны, инфляцией и всеми другими негативными последствиями. Нужно понимать, что сидеть и ждать, пока придут деньги, мы не сможем. На давление, которое будет, безумное социальное давление, мы будем реагировать соответствующим образом», — заявил Марченко.
На фоне большого числа коррупционных скандалов с участием лиц из различных украинских министерств и ведомств, из Генпрокуратуры и Офиса президента не только украинская, но и американская, а также европейская пресса и общественность задаются резонным вопросом: куда подевались те сотни миллиардов долларов и евро, в совокупности, что были выделены Украине за четыре с половиной года?
Кстати, Марченко занимает пост министра финансов с 30 марта 2020 года с перерывами на формальные переназначения в 2025 и 2026 годах. То есть он является ключевым руководителем финансового блока государства практически весь период полномасштабной войны. В июле 2026 года Верховная Рада вновь назначила его министром финансов. Соответственно, он несёт персональную политическую и профессиональную ответственность за состояние государственных финансов, за финансовое планирование и за ту оценку ситуации, которую он публично даёт обществу и парламенту.
Добавлю, что в 2020 году Марченко говорил, что готов брать на себя ответственность, если ему будет предоставлена возможность работать министром. Поэтому сейчас совершенно естественно спросить: если министр готов был брать на себя ответственность тогда, почему сегодня он готов лишь констатировать последствия? Вопрос риторический. Согласно новым украинским политическим традициям, можно и нужно перекладывать вину на кого угодно, начиная от союзников Украины и заканчивая прежней властью, но не признавать собственной вины и ответственности.
Да, ровно так, например, поступает председатель парламентской фракции «Слуга народа» Давид Арахамия. Напомню, что недавно Верховная Рада не смогла принять в первом чтении законопроект о введении НДС на международные посылки стоимостью менее €150. Это один из ключевых структурных маяков МВФ. Reuters прямо пишет, что принятие этого законопроекта является условием для получения дальнейшего финансирования, а МВФ дал понять, что исключений по этому требованию не будет.
В условиях тех ужасающих финансовых проблем Украины, о которых заявляет Марченко, депутаты ВР вроде бы должны были проголосовать за данный законопроект. Но этого сделано не было. В итоге Украина рискует не получить до $1,66 млрд от МВФ из-за задержки с выполнением структурных маяков.
Если глава крупнейшей парламентской фракции, а именно им является Давид Арахамия, годами обещает международным партнёрам обеспечить необходимые голосования, а затем депутаты его же фракции не способны дать нужные голоса, он не может изображать стороннего наблюдателя. Это уже вопрос не юридической вины, а персональной политической ответственности за управляемость собственного большинства.
А теперь вспомним, что на встрече с Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером Давид Арахамия выглядел исключительно довольным и улыбчивым, демонстрируя американским гостям чёрную футболку с ироничной надписью «Киевский режим». Да, лично у него всё хорошо. Этот уроженец Сочи, детство которого прошло в Абхазии, который до прихода к власти в Украине Владимира Зеленского участвовал в 19-м сезоне телешоу «Битва экстрасенсов» на телеканале СТБ, не раз оказывался в центре многочисленных публикаций и журналистских расследований, в которых поднимались вопросы о его бизнес-связях, конфликтах интересов и возможном росте благосостояния.
Иными словами, пока для миллионов украинцев война означает потери, долги и проблемы с доходами, для некоторых представителей правящей команды политическая карьера, судя по публикациям СМИ, оказалась куда более благоприятным жизненным проектом. О чём свидетельствуют их «шутки» на встречах с посланцами президента США и готовность защищать даже российского олигарха Романа Абрамовича. Ну а когда нужно переключить внимание общества с реальных проблем на нечто иное, оперативно всплывает языковой вопрос. Никак иначе, кроме сюрреализма, это и назвать не получается.
