Встреча президентов Украины и США Владимира Зеленского и Дональда Трампа на полях саммита НАТО стала одной из главных тем международной повестки. Переговоры проходили на фоне ожиданий возможного изменения американского подхода к российско-украинской войне, дискуссий о будущем военной помощи Киеву и стремления союзников продемонстрировать единство в вопросах европейской безопасности. Насколько успешным оказался визит украинского президента, какие практические результаты удалось получить Киеву и означает ли это корректировку политики Вашингтона, Minval Politika рассказал ведущий советник Центра анализа международных отношений Султан Захидов.
— Как вы оцениваете итоги встречи Владимира Зеленского и Дональда Трампа?
— Я бы оценил итоги встречи осторожно позитивно. Главный результат заключается не в каком-то немедленном прорыве по мирному урегулированию, а в том, что Вашингтон и Киев подтвердили сохранение рабочего политического диалога на фоне саммита НАТО в Анкаре. Примечательно, что тон Дональда Трампа во время двусторонней встречи был значительно мягче, чем ранее. Он подчеркнул, что у него сложились хорошие отношения с Владимиром Зеленским, а также заявил, что уверен в искреннем стремлении украинского президента положить конец войне. Такие заявления можно рассматривать как свидетельство снижения личной напряженности в отношениях между двумя лидерами после их крайне напряженной встречи в Белом доме в феврале 2025 года.
Вместе с тем Трамп вновь акцентировал внимание на том, что Украина находится далеко от Соединенных Штатов и отделена от них «красивым океаном». Эта формулировка отражает его последовательный подход к украинскому кризису: европейские государства в силу географической близости и непосредственного влияния конфликта на европейскую безопасность должны брать на себя основную ответственность за поддержку Украины, тогда как роль США, по его мнению, должна быть более ограниченной.
Для Украины важно, что США подтвердили готовность продолжить поддержку, в том числе в вопросах поставок систем Patriot и развития совместного оборонного производства. Для Дональда Трампа эта встреча стала возможностью продемонстрировать, что он сохраняет контроль над украинским направлением, одновременно подчеркивая необходимость более активного участия европейских союзников в обеспечении безопасности Украины. Поэтому я бы сказал, что встреча не стала переломным моментом, однако способствовала улучшению политической атмосферы в американо-украинских отношениях и подтвердила, что украинский вопрос остается одним из ключевых элементов трансатлантической повестки дня.
— Если судить по публичным заявлениям сторон, удалось ли Зеленскому добиться главных целей своего визита? Какие конкретные результаты этой встречи можно считать дипломатическим успехом Украины?
— Зеленскому удалось достичь значительной части своих целей. Конечно, речь не идет о полном удовлетворении всех украинских ожиданий, поскольку вопрос долгосрочных объемов американской помощи остается открытым. Однако с дипломатической и военно-политической точки зрения Киев получил несколько весьма существенных результатов. Во-первых, сама встреча с Дональдом Трампом прошла в гораздо более конструктивной атмосфере. Во-вторых, Украина добилась, пожалуй, наиболее важного практического результата. Дональд Трамп дал принципиальное согласие на передачу Украине лицензии для производства компонентов системы Patriot. Киев хотел добиться такого решения фактически с начала полномасштабной войны. До настоящего времени Украина получила лишь ограниченное количество батарей Patriot от США, Германии и других союзников, однако их явно недостаточно для защиты всего украинского воздушного пространства от массированных российских ракетных и беспилотных ударов, которые сегодня наносятся далеко за линией фронта. Поэтому лицензия на производство может стать качественно новым этапом развития украинской противовоздушной обороны.
Украинские военные уже обладают значительным опытом эксплуатации этих систем, а оборонная промышленность страны продемонстрировала способность в короткие сроки масштабировать производство сложных вооружений, прежде всего беспилотных систем. Если этот проект будет реализован, он способен существенно усилить оборонный потенциал Украины и стать одним из наиболее значимых военно-технологических достижений Киева за годы войны. В-третьих, важным дипломатическим успехом Украины стали решения саммита НАТО. Союзники договорились выделить 70 миллиардов евро военной помощи Украине в 2026 году и сохранить как минимум сопоставимый уровень поддержки в 2027 году. Этот пакет включает поставки вооружений, развитие оборонной промышленности, современные технологии и подготовку украинских военнослужащих. Фактически речь идет о долгосрочном политическом обязательстве НАТО продолжать поддержку Украины независимо от продолжающихся боевых действий. Для Киева это не менее важно, чем отдельные поставки вооружений, поскольку обеспечивает стратегическую предсказуемость военной помощи на ближайшие годы.
Поэтому я бы сказал, что Зеленский не получил всего, чего хотел, однако сумел добиться трех ключевых результатов: улучшить рабочие отношения с Дональдом Трампом, получить принципиальное согласие США на локализацию производства систем Patriot и заручиться долгосрочными обязательствами НАТО по дальнейшей военной поддержке Украины. С дипломатической точки зрения это можно считать успешным визитом.
— Можно ли говорить, что после переговоров Дональд Трамп скорректировал свою позицию по российско-украинской войне и стал занимать более жесткую линию в отношении Москвы? Какие сигналы, на ваш взгляд, были адресованы Кремлю?
— Я бы не сказал, что Трамп существенно скорректировал свою позицию или стал открыто занимать более жесткую линию в отношении Москвы. Во время встречи он не критиковал Россию и вновь подчеркнул, что у него хорошие отношения с Владимиром Путиным. Более того, Трамп заявил, что, по его мнению, Путин, как и Зеленский, заинтересован в достижении мирного соглашения. Вместе с тем Трамп ясно дал понять, что намерен добиться заключения российско-украинского соглашения и довести этот процесс до конца.
При этом Кремлю был направлен определенный сигнал: США поддержали дальнейшее усиление украинских возможностей, включая локализацию производства ракет-перехватчиков Patriot и, по сообщениям СМИ, использование дальнобойных ракет для ударов по военным объектам в глубине российской территории. Логика заключается в том, чтобы усилить давление на Москву и тем самым подтолкнуть ее к более активному участию в переговорах. Поэтому я бы сказал, что речь идет не об изменении отношения Трампа к России, а скорее о попытке сочетать диалог с Москвой с усилением переговорного давления на нее.
— Насколько вероятно, что по итогам встречи США перейдут к новым практическим шагам в поддержке Украины? Какое политическое значение имело решение о предоставлении лицензию на производство систем Patriot?
— Я думаю, что первые практические шаги уже были обозначены. Речь идет прежде всего о принципиальном согласии США на локализацию производства компонентов системы Patriot в Украине, а также о сохранении масштабной военной поддержки со стороны НАТО, которая включает поставки вооружений, технологии и подготовку украинских военных. Если эти решения будут реализованы на практике, их политическое значение будет весьма существенным. Они продемонстрируют долгосрочную приверженность Запада поддержке Украины, укрепят ее оборонный потенциал и одновременно станут сигналом Москве о том, что союзники не намерены снижать уровень поддержки Киева, несмотря на продолжающиеся переговоры.
— Как итоги переговоров могут повлиять на дальнейший ход войны и перспективы возможного мирного урегулирования? Изменился ли после этой встречи общий баланс дипломатических усилий вокруг украинского конфликта?
— Итоги встречи вряд ли приведут к немедленному изменению ситуации на поле боя, однако они способны существенно повлиять на среднесрочную динамику конфликта.
С точки зрения мирного урегулирования, встреча показала, что администрация Трампа пытается сочетать переговорный процесс с усилением давления на Москву. Трамп по-прежнему говорит о необходимости заключения сделки и не отказывается от диалога с Владимиром Путиным, однако одновременно демонстрирует готовность укреплять военный потенциал Украины, чтобы подтолкнуть Россию к более серьезным переговорам.
Не менее важен и геополитический аспект. Ни США, ни европейские союзники не заинтересованы в военном поражении Украины. Украина является одним из ключевых стратегических пространств между Россией и евроатлантическим сообществом. Еще британский геополитик Хэлфорд Маккиндер отмечал: «Кто контролирует Восточную Европу, тот владеет Хартлендом; кто контролирует Хартленд, тот владеет Мировым островом; кто контролирует Мировой остров, тот владеет миром».
Конечно, современная международная система значительно сложнее, однако стратегическое значение Восточной Европы и Украины остается чрезвычайно высоким. Для европейских государств существует и историческое измерение этой проблемы. Во многих европейских столицах сохраняется так называемый «синдром Мюнхена» — опасение повторения политики умиротворения агрессора, которая ассоциируется с Мюнхенским соглашением 1938 года. Существует понимание, что, если сегодня согласиться на территориальные уступки Украине под военным давлением, это может лишь усилить уверенность Москвы в эффективности силового сценария и в перспективе создать угрозы безопасности других европейских государств. Именно поэтому многие европейские лидеры считают, что долгосрочная безопасность Европы начинается с сохранения независимой и сильной Украины. Поэтому я бы сказал, что общий баланс дипломатических усилий изменился не радикально, но заметно. Украина получила более сильные переговорные позиции, Европа — подтверждение необходимости продолжать поддержку Киева, а Россия — сигнал о том, что затягивание войны не приведет к автоматическому ослаблению западной коалиции.
