Несмотря на жесткие заявления Дональда Трампа и руководства Ирана о бесперспективности переговоров, говорить об окончательном крахе дипломатии пока преждевременно. Скорее всего, стороны продолжают придерживаться уже сложившейся модели противостояния, в которой политический диалог периодически сменяется силовым давлением, но ни одна из сторон не готова ни к полномасштабной войне, ни к серьезным уступкам.
Такое мнение в комментарии Minval Politika высказал востоковед, эксперт NEST Centre Руслан Сулейманов.
По его словам, нынешняя ситуация стала прямым продолжением событий после сорокадневной войны нынешнего года и пока не свидетельствует о полном отказе от дипломатических контактов.
«Это не окончательный крах дипломатии. Это продолжение той ситуации, которая сложилась после сорокадневной войны — состояние ни войны, ни мира. Переговоры так или иначе продолжаются, но идут со скрипом, без какого-либо ощутимого успеха», — отметил эксперт.
При этом, как подчеркнул Сулейманов, стороны пока не смогли предложить действенный механизм выхода из кризиса: «Ни в Тегеране, ни в Вашингтоне не придумали ничего лучше, кроме как нанесение ударов по объектам друг друга».
По мнению эксперта, резкие заявления Дональда Трампа объясняются его стремлением добиться быстрого результата, чем окончательным отказом от дипломатии.
«Трампу, очевидно, не улыбается вся эта история, ему нужен быстрый, молниеносный результат. Терпения у него не хватает, поэтому он говорит, что смысла в переговорах нет. Но это все равно еще не окончательное решение», — считает востоковед.
Если же дипломатический процесс действительно окончательно остановится, вариантов развития событий, по словам Сулейманова, останется крайне мало. Он считает, что единственной альтернативой станет попытка решить проблему исключительно военным путем: «Если переговоры действительно будут окончательно приостановлены, то единственная опция — это возобновление военных действий. Это попытка решить проблему Ирана силовым путем. Именно на этом настаивают в Израиле».
Однако опыт недавнего конфликта, по его мнению, показал ограниченность подобного сценария.
«Сорокадневная война показала, что быстрого политического и военного результата добиться невозможно. Поэтому хороших вариантов у Трампа все равно нет», — подчеркнул Сулейманов.
Говоря о действиях самого Ирана, эксперт обращает внимание, что Тегеран явно готов к длительному противостоянию. Иранское руководство делает ставку на стратегию войны на истощение, а вопрос ядерной программы остается принципиальным: «Власти Ирана готовы играть в долгую, готовы к длительной войне, к войне на истощение». При этом, по словам Сулейманова, внутри иранского руководства усиливаются позиции сторонников максимально быстрого создания ядерного оружия.
«Для них ядерная программа — красная линия. Думаю, что особо горячие головы в Тегеране считают, что ядерным оружием нужно обзавестись как можно скорее», — отметил эксперт.
Вместе с тем он уверен, что ни США, ни Израиль не допустят подобного развития событий: «Но одновременно Тегеран продолжает настаивать на своем праве развивать хотя бы мирный атом. Поэтому ядерная программа Исламской Республики точно никуда не денется».
Оценивая вероятность новой масштабной войны, Сулейманов считает, что нынешняя ситуация принципиально не отличается от той, которая наблюдалась в последние месяцы.
По его мнению, стороны останутся в режиме постоянной напряженности с периодическими всплесками эскалации, когда «время от времени будут происходить какие-то эскалации, обстрелы с той и с другой стороны».
При этом эксперт не ожидает повторения полномасштабной кампании, подобной весенней.
«Вряд ли стоит ожидать возобновления полномасштабных военных действий, как мы наблюдали весной. Прежде всего потому, что американская сторона этого не желает. Трамп убедился, что это очень затратно и не приносит молниеносного результата», — отметил Сулейманов.
Поэтому, убежден он, нынешнее состояние неопределенности может сохраниться надолго.
Отвечая на вопрос о том, кто сегодня больше заинтересован в отсутствии переговоров, Сулейманов предлагает иначе взглянуть на проблему. По его мнению, ни Вашингтон, ни Тегеран не выступают против переговоров как таковых — проблема заключается в несовместимости их требований.
«Думаю, что все заинтересованы в переговорах, но каждый понимает их по-своему», — пояснил он.
Именно это, считает эксперт, и заводит процесс в тупик.
«Позиции сторон таковы, что никто не желает идти на уступки. Каждый хочет переговоров, но представляет, какими они должны быть и на каких условиях должны проходить, по-своему. В этом проблема, а не в том, что кто-то против переговоров», — отметил Сулейманов.
Особое внимание эксперт уделил Ормузскому проливу, который, по его мнению, после последнего конфликта превратился в один из главных рычагов давления Тегерана. Если раньше угрозы перекрыть пролив носили преимущественно декларативный характер, то теперь ситуация качественно изменилась.
«Одно из последствий сорокадневной войны заключается в том, что Иран теперь в любой момент может перекрыть Ормузский пролив. Достаточно оказать воздействие на одно-два торговых судна — и будет страдать уже весь Ормузский пролив», — считает востоковед.
Он напомнил, что до начала войны подобный сценарий не рассматривался как реальный.
«До недавней войны, до 28 февраля, этого не было. Прежде Иран ограничивался только устными угрозами. Теперь эта угроза реальна», — подчеркнул политолог.
Более того, по его мнению, контроль над Ормузским проливом оказался для Тегерана более действенным инструментом давления, чем традиционная ставка на союзные вооруженные группировки в регионе.
«Блокада Ормузского пролива показала, что это довольно эффективный инструмент, вероятно, даже эффективнее, чем так называемые иранские прокси — «Хезболла», хуситы, ХАМАС и остальные. Теперь у Тегерана есть новое оружие, и это оружие — Ормузский пролив», — заключил Сулейманов.
