Прошедшие в Армении выборы вызвали вопросы не столько относительно результатов голосования, сколько на тему последовательности подходов международных институтов к оценке электоральных процессов в разных странах. Поэтому тут мы, пожалуй, не станем рассуждать на тему победы Никола Пашиняна, оспаривать что-либо, или ставить под сомнение право армянских граждан определять политическое будущее своей страны. В центре внимания находится другой аспект — насколько одинаковые критерии применяются к государствам Южного Кавказа при оценке качества выборов и соблюдения демократических стандартов. А тут как раз есть о чем поговорить…
Прежде всего надо сказать, что сохранение Пашиняна у власти объективно соответствует интересам региональной стабильности. Именно его правительство после Второй Карабахской войны последовательно продвигает курс на нормализацию отношений с Азербайджаном и поддерживает мирную повестку, основанную на принципах взаимного признания территориальной целостности и суверенитета государств. В этом смысле продолжение работы нынешнего руководства Армении создает дополнительные возможности для завершения процесса армяно-азербайджанского урегулирования и подписания полноценного мирного соглашения.
Однако политическая целесообразность и вопросы региональной безопасности не должны подменять собой объективную оценку избирательного процесса. Даже если результаты выборов в целом отражают настроения значительной части армянского общества, это не отменяет необходимости анализа многочисленных нарушений, зафиксированных в ходе голосования.
По данным независимых наблюдателей, нарушения были зарегистрированы почти на 800 избирательных участках. О масштабах проблемы свидетельствуют и данные самих армянских государственных органов. Министерство внутренних дел возбудило 79 уголовных дел, по которым были арестованы 18 человек. В Генеральную прокуратуру поступило более 400 жалоб, что привело к возбуждению 186 уголовных дел и аресту 12 человек. Антикоррупционный комитет сообщил о 115 уголовных производствах, 214 задержанных и 91 арестованном. Уже одни эти цифры показывают, что речь идет не об отдельных инцидентах, а о системных проблемах, которые невозможно игнорировать.
При этом значительная часть нарушений была связана с обеспечением тайны голосования. Наблюдатели сообщали об использовании прозрачных конвертов, ведении съемки в кабинках для голосования, случаях открытого волеизъявления и несоответствиях в избирательной документации. Подобные факты затрагивают один из базовых принципов демократических выборов — свободу гражданина голосовать без какого-либо контроля или давления.
Кроме того, серьезные вопросы возникли и в связи с сообщениями о массовом подкупе избирателей. Подобные обвинения традиционно считаются одними из наиболее чувствительных для любой избирательной кампании, поскольку напрямую влияют на свободное формирование политического волеизъявления граждан.
Отдельного внимания заслуживают сообщения о злоупотреблении административным ресурсом, когда к мероприятиям правящей партии активно привлекаются бюджетники и студенты, размещаются агитационные материалы в непосредственной близости от избирательных участков и при существенном дисбалансе в освещении кампании государственными СМИ. В международной практике именно использование административного ресурса рассматривается как один из ключевых факторов, способных поставить участников выборов в неравные условия.
Скажем, не менее тревожными выглядят данные о манипуляциях с регистрацией избирателей. Сообщалось примерно о 18 тысячах несоответствий в списках, случаях регистрации посторонних лиц и использовании схем фиктивной госпитализации для голосования вне постоянного места проживания. Кроме того, фиксировались пресловутые «карусели» с повторным голосованием, а также случаи отключения электроэнергии при подсчете голосов, участие партийных функционеров в работе участков и организованное направление на голосование отдельных категорий граждан.
Серьезную дискуссию вызвали и действия правоохранительных органов в отношении оппозиции. По имеющимся данным, только от одной политической силы были задержаны более 700 членов и сторонников. К слову, независимо от юридической оценки каждого конкретного случая такие масштабы неизбежно влияют на восприятие конкурентности политического процесса и требуют тщательного общественного и международного анализа.
На этом фоне особенно заметной становится реакция западных институтов, точнее отсутствие справедливой реакции. Напомним, что на протяжении многих лет Азербайджан сталкивался с крайне пристальным вниманием со стороны различных международных организаций, европейских структур и правозащитных институтов. Любые нарушения, подозрения или процедурные недостатки в ходе азербайджанских выборов становились предметом подробных отчетов, жестких заявлений и масштабных политических дискуссий.
В случае же с Арменией реакция оказалась значительно более сдержанной. Несмотря на сотни жалоб и возбужденных уголовных дел, многочисленные сообщения наблюдателей о нарушениях, международная повестка же в большей степени сосредоточилась на признании итогов голосования и общей политической стабильности.
Создается впечатление, что одни и те же факты способны менять свою значимость в зависимости от того, по какую сторону границы они происходят. Если следовать сложившейся практике, то проблема заключается не столько в самих нарушениях, сколько в том, кто именно их допустил. Одни страны за аналогичные эпизоды получают многолетнюю критику, а другим, похоже, выдается своеобразная индульгенция на политические эксперименты.
Любопытно: сотни уголовных дел, массовые жалобы и многочисленные сообщения о нарушениях, оказывается, вполне совместимы с определением «успешного демократического процесса». Это открытие наверняка заслуживает отдельного раздела в учебниках по политологии.
Такой подход очевидно порождает вопросы относительно единообразия применяемых стандартов.
Проблема заключается не в том, что Армению следует подвергать более жесткой критике – тут следует придерживаться одинакового отношения ко всем государствам региона. Если нарушения избирательного процесса считаются серьезной проблемой в одной стране, то аналогичные факты должны получать сопоставимую оценку и в другой. Все вполне логично, закономерно и справедливо. А так получается, что разговор о демократических принципах рискует превратиться в инструмент политической конъюнктуры.
Для Азербайджана данный вопрос имеет принципиальное значение. Баку последовательно выступает за объективность международных оценок и отказ от избирательного применения демократических критериев. Стабильность Южного Кавказа, продвижение мирного процесса между Азербайджаном и Арменией и укрепление доверия между государствами требуют не политически мотивированных оценок, а соблюдения единых норм для всех участников международных отношений.
Если демократия действительно является универсальной ценностью, то у нее не должно быть национальности, политических предпочтений или геополитических симпатий. В противном случае речь идет уже не о принципах, а о селективном подходе, который подрывает доверие к самим международным институтам гораздо сильнее, чем любые нарушения на отдельных избирательных участках.
Посему обсуждение нарушений в ходе армянских выборов следует рассматривать не через призму борьбы за власть в Ереване, а как проверку готовности международного сообщества придерживаться универсальных и равнозначных принципов. Ведь демократия становится устойчивой лишь при тогда, когда ее стандарты одинаковы для всех, независимо от политических симпатий и геополитических предпочтений.
