24 июня премьер-министр Армении Никол Пашинян через свою страницу в социальной сети Facebook сообщил, что план национализации компании «Электрические сети Армении», принадлежащей арестованному российскому бизнесмену Самвелу Карапетяну, готов и вскоре вступит в практическую фазу. «Процессы будут осуществляться в соответствии с законодательством Республики Армения», — конкретизировал Пашинян.
Пашинян также заявил о попытке госпереворота. Опубликован «план» с упоминанием экс-президентов Армении и российских компаний. Армянское издание Civic опубликовало документ, якобы полученный от источника в оппозиции, с планом по свержению действующего правительства Армении. В разделе «человеческий ресурс» упоминается ряд политических и общественных деятелей, например, бывшие президенты Армении Роберт Кочарян и Серж Саргсян, недавно арестованный российский миллиардер Самвел Карапетян, а также компании «Газпром Армения» и Южно-Кавказская железная дорога, которая принадлежит РЖД. Ссылку на документ вскоре опубликовал Никол Пашинян. «Этот процесс войдет в историю как „неудавшийся госпереворот мерзавцев“», — прокомментировал премьер-министр.
Арест Самвела Карапетяна, обвинённого в «публичных призывах к насильственному захвату власти» и в попытках дестабилизации, совпал по времени с заявлениями Пашиняна о том, что ENA «никогда не считалась своей» в Армении и её деятельность наносила ущерб энергетической системе страны. Таким образом, инициатива по национализации была подана не как экономическая мера, а как акт восстановления справедливости и государственного контроля над стратегическим ресурсом.
Однако за этой риторикой скрывается гораздо более глубокий сдвиг — как во внутренней, так и во внешней политике Армении. Национализация ENA знаменует собой не только разрыв с конкретным бизнесменом, но и постепенное дистанцирование от российской экономической орбиты. Энергетика традиционно была одной из сфер, где влияние Москвы сохранялось особенно сильно, и переход таких активов под контроль армянского государства воспринимается многими как символический отказ от внешней зависимости.
С юридической точки зрения решение вызывает множество вопросов. В армянском законодательстве отсутствует чёткий механизм национализации частной собственности, тем более находящейся под контролем иностранных юридических лиц. ENA зарегистрирована на Кипре, и ее российские и европейские инвесторы могут обратиться в международный арбитраж, если сочтут действия Еревана нарушением инвестиционных соглашений. Это создаёт риск затяжных юридических тяжб и ухудшения инвестиционного климата в республике.
Экономические последствия также неясны. Хотя власти обещают, что переход к государственному управлению обеспечит «прозрачность» и «улучшение сервиса», на практике смена оператора в столь чувствительной отрасли может привести к временной дестабилизации, росту тарифов и снижению эффективности управления. Особенно учитывая ограниченные ресурсы и опыт у государства в управлении столь сложной инфраструктурой.
Важно отметить и политическую составляющую: Пашинян, сделав ставку на демонстративное отделение от российских структур, одновременно усиливает контроль над внутренними элитами. Карапетян считался одним из влиятельных теневых игроков, способных формировать альтернативные центры влияния. Его арест и изъятие ключевого актива можно рассматривать как часть стратегии по подавлению конкуренции внутри страны, особенно в преддверии парламентских выборов.
Следовательно, национализация ENA — это не просто акт перераспределения собственности, а стратегический и символический шаг, затрагивающий сразу несколько сфер: энергетику, право, политику и международные отношения. В ближайшие месяцы будет ясно, перерастёт ли он в прецедент и начало нового курса или же вызовет ответную реакцию со стороны России, инвесторов и внутренней оппозиции. Армения, стоящая на перепутье между Востоком и Западом, снова оказалась в центре борьбы не только за ресурсы, но и за вектор своего будущего.
Национализация российских активов в Армении — особенно столь стратегически значимого, как компания «Электрические сети Армении» (ENA), — почти неизбежно приведёт к охлаждению в отношениях между Москвой и Ереваном, несмотря на недавние попытки их нормализации. Потепление, о котором говорилось в последние месяцы, в том числе на фоне диалога по вопросам безопасности и энергетики, теперь рискует обернуться новой волной напряжённости.
Как известно, с апреля по июнь этого года между двумя странами наблюдалось определённое сближение. Москва пыталась сохранить влияние в регионе через дипломатические каналы, предлагая возобновить формат сотрудничества в сфере энергетики и безопасности. Армянская сторона, в свою очередь, демонстрировала готовность к «сдержанному диалогу», не разрывая полностью отношений с ОДКБ и не выходя из зоны российской экономической орбиты. Это было воспринято в Кремле как знак того, что Ереван не собирается резко поворачиваться к Западу и всё ещё готов к прагматичному курсу.
Однако решение о национализации ENA сигнализирует о совершенно другом векторе: о попытке Еревана вернуть себе контроль над инфраструктурой, ранее переданной российскому капиталу, и тем самым окончательно выйти из-под экономического влияния Москвы. Это воспринимается в России не как техническое или юридическое решение, а как политический демарш, особенно учитывая арест владельца актива — Самвела Карапетяна, одного из главных мостов между российской элитой и армянским бизнесом.
К тому же Пашинян решился активно действовать и начать с энергетики потому, что это и символично, и тактически удобно: через неё он может заявить о суверенитете, заручиться поддержкой общества, устранить влиятельного оппонента и постепенно перейти к следующему этапу — полной экономической переориентации страны. Этот шаг — не просто про электроэнергию, а про передел власти и идентичности в «построссийской» Армении, где, по мнению Пашиняна, никакие «пророссийские перевороты» будут уже невозможны.
