Если раньше существовало крылатое выражение «лить воду на армянскую мельницу», то сегодня можно то же самое сказать про немецкую мельницу, водой для которой, как ни странно, оказался никем не понятый и не принятый в Азербайджане феминизм и пара суицидов, которые очень объективно и умело успели привязать к собственному пиару наши местные феминистки. Вполне естественно, что все их потуги не остались незамеченными Центром, расположенным на родине Гёте, и в немецких СМИ начали появляться публикации, выдержки из которых мы предлагаем в данной статье.
«В Азербайджане родители зачастую относятся к своим детям, как к своей собственности. В результате происходят убийства и суициды молодых женщин. Режим президента Ильхама Алиева пытается уничтожить независимое женское движение. Но оно не сдается», — пишет, к примеру, издание Die Tageszeitung.
«Побои, постоянные побои. Из-за совместной фотографии с хорошим другом. Или если она придет домой на десять минут позже оговоренного времени. Угрозы отца о том, что он убьет ее, если она осмелится уйти из родительского дома, — пишет журналистка Барбара Эртель, упоминающая так же, что 4 февраля активистки собрались у здания правительства в Баку, но не прошло и пяти минут, как полиция отобрала у протестующих плакаты и разогнала митинг». Далее, в онлайн-издании «Jam-News» появляется комментарий азербайджанской феминистки Гюльнары Мехдиевойа: «Если предотвращение таких трагедий, которые переживают женщины (речь о суицидах и бытовом насилии, прим. ред.), невозможно без политического вмешательства, то это политические преступления. Мы не говорим, что эти убийства происходят по политическому заказу — нет, мы подчеркиваем их политическую природу».
Издание Die Tageszeitung сетует на то, что Азербайджан — наряду с Россией и недавно вышедшей Турцией, — является единственным членом Совета Европы, который все еще не подписал Стамбульскую конвенцию о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием. Кроме того, в Азербайджане существует всего 3 центра для жертв домашнего насилия. Вот уж воистину, чья бы корова мычала.
Если честно, то довольно странно было читать все эти громкие обвинения в адрес нашей страны, дескать, женщины в Азербайджане «угнетенные, забитые и бесправные», дескать, «власти виноваты» и так далее… Хотя справедливости ради стоит отметить, что факты домашнего насилия имеют место быть, и тема эта поднимается в СМИ ежегодно и по многу раз. Но самая главная странность в том, что на нас «наехали» немцы, у которых в этой области проблем не меньше, а то и в разы больше, чем у нас. Взять хотя бы в качестве примера вопрос о «ничтожном количестве реабилитационных центров для жертв домашнего насилия в Азербайджане, их всего три». Отметим, что в Азербайджане, согласно статистике, проживает чуть больше 10 миллионов человек. А претензии нам предъявляет страна, население которой составляет 80 миллионов человек, а приютов – всего 7, да то 7-й открылся в 2021 году. Зато феминистских обществ – хоть отбавляй!
Далее: согласно официальной государственной статистике, в Германии каждые три дня умирает одна женщина в результате преступлений. При этом, число жертв так называемого домашнего насилия или насилия, совершаемого партнером, в период с 2013 по 2017 годы выросло со 121000 случаев почти до 140000. Особенно шокирует то, что, согласно статистике, в 2017 году каждые два-три дня фиксировались случаи гибели минимум одной женщины от рук партнера или экс-партнера. «Но проблема гораздо шире, нежели цифры, которые отображают ее», — говорит в интервью СМИ пресс-секретарь гуманитарной организации «Белое кольцо» , помогающей жертвам уголовных преступлений, Доминик Шрайнер.
По его данны, с домашним насилием женщины могут столкнуться значительно чаще, нежели с такими преступлениями, как ограбление или нанесение телесных повреждений.
Но при этом не обо всех преступлениях становится известно. «Максимум 20 процентов пострадавших обращаются за помощью, а общее число жертв значительно больше», — цитирует Шрайнера «Немецкая волна».
И потому, бичуя нас и «наши нравы», авторы статей не учли ни фактор стыдливости собственных женщин, ни уж тем более тот факт, что речь все–таки идет о восточной стране, в которой стыда у женщины в разы больше, нежели в эмансипированной Европе.
Кроме того, фрау Меркель в одном из своих последних выступлений заявляла, что каждые 45 минут в Германии одна женщина подвергается насилию. Другими словами, с учетом численности населения, уровень насилия в отношении женщин в Германии почти в 10 раз выше, чем в Азербайджане. А потому все разговоры о присоединении к Конвенции или принадлежности к европейской стране с высоким благосостоянием – пустой звук, а не основной фактор и средство предотвращения насилия.
А вот и еще один любопытный факт: афеминизм – угнетение мужчины, о котором с 2012 года писало немало немецких СМИ. И многолетние споры о том, что мужчина из-за прогресса женщин постепенно лишается пальмы первенства в политике и в прочих сферах жизни, постепенно превращаясь в «ручного кролика», тоже имеют место быть. Но навряд ли азербайджанские мужчины станут «ручными кроликами», как бы ни старались наши местячковые феминистки, и как бы им не подпевала в этом страдающая от бытового насилия Германия.
Согласно мнению правозащитницы Новеллы Джафароглу, азербайджанские феминистки либо не совсем понимают истинных задач феминизма, либо их движение кто-то политизирует, хотя сами феминистки кричат, что никакого отношения к политике не имеют.
«Да, в Азербайджане есть проблемы с вопросами домашнего насилия, как и во многих других странах. Но я реально не понимаю, чего добиваются наши феминистки. Надо требовать увеличения количества женщин в правительстве. Да, у нас есть женщины-депутаты, омбудсман – тоже женщина. Но в Азербайджане нет женщин – глав ИВ, а почему? Чтобы права женщин соблюдались в полной мере необходимо добиваться того, чтобы женщины в нашей стране были задействованы во всех сферах государственной власти. В той же самой Германии феминистки добились главенствующего большинства женщин во всех жизненно важных сферах. А наши феминистки поднимают не те вопросы, потому и сама суть этого движения теряет смысл и воспринимается обществом в штыки», – отметила правозащитница.
Яна Мадатова
