Блиц-интервью Minval.az с правозащитником Эльдаром Зейналовым.
— В последнее время участились новости о том, что из Германии в Азербайджан высылают лиц, уехавших под грифом «политэмигранты», так как правила приема этой категории значительно ужесточились. Каким образом эти люди, не имеющие официального повода для столь серьезного статуса, умудряются уехать из страны, и на что они надеются?
— В этом «беге на дальние дистанции», на самом деле, гораздо больше технических проблем. Во-первых, до «шенгенской» Европы надо еще добраться. Шенгенскую визу дают неохотно и не каждому желающему, не без основания подозревая визитеров из «голодных» стран в желании сесть на жирную буржуйскую шею. Но Шенген не однороден, и страны победнее — вроде Греции или Венгрии — намного охотнее дают визы туристам, нежели Германия или Швейцария.
Получив шенгенскую визу и добравшись до такой страны, потом без проблем можно добраться до любого уголка Европы — до той же вожделенной Германии. Правда, на этот случай придумано Дублинское соглашение, согласно которому убежище предоставляется в той стране, где потенциальный беженец первый раз пересек границу Шенгенской зоны. А это означает, что человека вернут в Грецию. А эта бедная страна рада туристам, но не настроена кормить нахлебников, так что попасть туда легче, а шансов получить там убежище меньше.
— Разве возможно скрыть факт пересечения границы?
— Обычно искатели убежища или запасаются вторым комплектом документов, или делают фиктивный паспорт. А в самом простом варианте они его «теряют» (или документы «отнимают» жестокие торговцы людьми), и человек называется чужим именем.
Следующая проблема — история, которая бы могла заинтересовать миграционную службу. Конвенция о статусе беженцев ООН (1951) определяет «беженца» как, лицо, которое «в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений; или, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений». Отсюда такая тяга к смене религии, сексуальной ориентации, внезапное обнаружение армянских корней, позирование на фоне полиции на митингах и т.п.
Но статус беженца должен регулярно пересматриваться, и если вдруг миграционная служба решит, что лесбиянок или партию Х не преследуют, то эмигранта могут вернуть на родину. Отсюда вытекает другая проблема: нужно вести себя за границей так, чтобы возвращение в Азербайджан было чревато наказанием. Ради этого кто-то в прямом эфире лепит фотографии чиновников на мусорный ящик, кто-то ругает их матом, кто-то грозится отрезать голову министру, кто-то регулярно появляется с антиправительственным плакатиком у азербайджанского посольства…
— Как Вы знаете, недавно разгорелся скандал, связанный с причастностью мусаватистов к продаже соответствующих документов, с помощью которых в Германию в качестве беженцев выезжали граждане, не имеющие к политике никакого отношения?
— Это как раз тот случай, когда людям помогают пустить пыль в глаза миграционной службе, создавая из вполне себе серенького обывателя «пламенного революционера». Бизнес этот существует давно, и не является монополией только мусаватистов или фронтистов. К тому же там много вопросов, с которыми стоило бы разобраться.
«Мусават» поспешил откреститься от использующих его имя махинаторов, даже, кажется, объявил себя «пострадавшей стороной» в возбужденном в Германии уголовном деле. Так, в принципе, и есть — эта истории сильно подмочила имидж партии, и не столько даже в Азербайджане, сколько за границей. С несколькими «но»: так, руководство «Мусавата» признало, что дало справки для получения статуса беженца примерно 200 членам партии. Как видите, хватило бы на целую районную организацию. Но трудно поверить, что им было опаснее оставаться в стране, чем лидерам партии и завсегдатаям разрешенных и запрещенных митингов и демонстраций. Так что можно допустить, что истории в справках чуть более героические, чем на самом деле.
С другой стороны, партийное руководство признало, что в «Мусават» могут принимать и за границей, но под очень серьезным контролем партийного руководства.
— Да, но тогда рождаются следующие вопросы: кого принимают в партию таким вот образом? Если он был беспартийным, то с какой легендой выехал в Европу? Как армянин или сектант? И много ли пользы партии от таких новых членов?
— Кто-то может возразить, что необходимость выживания в Европе проявляет в мигрантах недюжинный политический, точнее, оппозиционный пыл. Это так. Они постоянно объединяются в какие-то блоки, координационные центры, создают массовку. Но чем она полезна «святому делу революции», если большая часть этих людей не была политиками в самом Азербайджане, где это нужно куда больше; если начали новую жизнь с фиктивных, а иногда и отвратительных сказок о той стране, за будущее которой они якобы борются; если ходят на акции лишь для того, чтобы сделать селфи для миграционки; если не способны унять личные амбиции и подсиживают друг друга? Не про этот ли случай говорят «гнилое болото эмиграции»?
К тому не стоит сбрасывать со счетов вечную проблему «засланных казачков». Причем, они могут быть как изначально засланы компетентными в этом органами из отеческого любопытства, так и завербованы на месте, из «болотных» обитателей. Для такого полезного человека могут и помочь с документами или создать шумиху с якобы преследуемыми родственниками.
Если я об этом Вам сейчас говорю, то только потому, что годами об этом предупреждал и в личных беседах и в статьях. Все это было настолько очевидно, что любая партия в этом положении должна позаботиться о чистоте своих рядов и проявлять здоровую нетерпимость к попыткам использовать ее имя. «Мусават» же с этим долгое время мирился с тем, что на одного реального мусаватиста приходится в десятки раз больше самозванцев, и был наказан неприятной ситуацией. Надеюсь, они ее переживут и сделают правильные выводы.
— Интересно было бы узнать, как устраиваются эти уехавшие в Германию, и на что они живут, есть ли у них надежда на будущее, более светлое и радостное, чем в Азербайджане?
— Один пришлый араб на вопрос журналиста, кем он бы хотел работать в Европе, совершенно серьезно ответил: «Я сюда приехал жить, а не работать». Многие наши эмигранты едут туда именно в расчете на халяву.
Халява же только у нас понятие экономическое, а в Европе оно — социальное. Жить на пособие, быть безработным, то есть «лузером», неудачником, там считается унизительным. Наши этого нюанса не понимают, и обрекают себя на положение людей второго сорта. Мало кто изначально настроен на то, что придется бороться за выживание, то есть работать. Таким бывает трудно, но они пробиваются в люди.
Яна Мадатова
