Военный конфликт вокруг Ирана уже начал отражаться на глобальном энергетическом рынке. На фоне обострения ситуации цена азербайджанской нефти марки Azeri Light превысила отметку в 103 доллара за баррель. Однако, по мнению политолога, профессора и доктора Университета регионоведения Хангук (Сеул) Ровшана Ибрагимова, нынешний рост цен во многом носит ситуативный характер и обусловлен геополитическими факторами, а также спекулятивными настроениями на рынке.
Эксперт напоминает, что долгосрочные прогнозы нефтяных цен зачастую оказываются весьма условными.
«Должен сказать, что изначально в долгосрочном плане определять цены на нефть — крайне неблагодарное дело. Буквально в декабре эксперты, которые занимаются рынком реализации нефти и природного газа, прогнозировали, что в этом году цена на баррель нефти марки Brent будет достигать порядка 30 долларов. Мы видим сейчас, что ситуация совершенно обратная», — отметил Ибрагимов в комментарии Minval Politika.
По его словам, нынешние показатели в 103–120 долларов за баррель нельзя считать устойчивым рыночным уровнем.
«103 доллара, 120 долларов за баррель — это нереальная цена. Она связана, во-первых, с ситуацией, которая произошла после конфликта вокруг Ирана и закрытия Ормузского пролива. Здесь также присутствует эффект паники и спекулятивные процессы», — объяснил эксперт.
По его словам, рост цен сейчас связан не столько с реальным дефицитом сырья, сколько с поведением игроков на рынке: «Эта цена растет не из-за недостатка нефти, а по причине того, что ряд спекулятивных центров пытается заработать больше. В этом смысле они приобретают больше нефти, чем это необходимо».
При этом дальнейшая динамика цен будет напрямую зависеть от развития конфликта и ситуации вокруг стратегических транспортных маршрутов.
«Цены могут увеличиться в зависимости от того, насколько продолжительным будет этот конфликт и насколько долго будет перекрыт Ормузский пролив», — подчеркнул Ибрагимов.
Дополнительным фактором давления на рынок может стать сокращение добычи на Ближнем Востоке.
«Мы знаем, что на Ближнем Востоке основные производители даже приостановили процесс добычи. А если они еще и заморозят эту добычу, то консервация и последующая подготовка скважин для возобновления добычи обходится в весьма дорогую цену», — отметил собеседник.
Для Азербайджана сложившаяся ситуация может означать дополнительные финансовые поступления. В государственном бюджете страны на текущий год базовая цена нефти заложена значительно ниже нынешних уровней, обращает внимание эксперт.
«Стоит отметить, что в бюджете Азербайджана определена цена в 65 долларов за баррель на этот год. То есть сейчас мы получаем сверхприбыль. Она включает дополнительные переводы в Государственный нефтяной фонд Азербайджана», — сказал аналитик.
По его словам, важную роль начинают играть и доходы от инвестиций нефтяного фонда.
«Сейчас мы больше концентрируемся на доходах от вложений нефтяного фонда в различные сберегательные и доходные предприятия. В связи с этим Азербайджан активно обсуждает с международными финансовыми фондами, чтобы дополнительно зарабатывать», — пояснил Ибрагимов, добавив при этом, что рост цен на нефть увеличивает и налоговые поступления в бюджет.
В последние годы, обратил внимание специалист, дополнительные доходы бюджета направлялись, прежде всего, на оборонные расходы: «Как правило, дополнительные доходы и профицит бюджета в последние годы использовались для оборонных целей. Секвестр бюджета обычно проходит летом, поэтому возможно появление дополнительных доходов, и тогда будет принято решение о том, как их распределять».
При этом он не исключает и социального направления использования дополнительных средств: «Очень надеюсь, что часть этих дополнительных доходов от налогов будет использована для увеличения размера зарплат и пенсий. Тем более Азербайджан взял на себя обязательство пересматривать минимальную зарплату раз в год. В январе этого года такого пересмотра не произошло, она осталась на прежнем уровне, поэтому сейчас могла бы появиться такая возможность», — считает Ибрагимов.
Военный кризис также может изменить энергетическую стратегию крупнейших потребителей нефти, и, по мнению эксперта, Китай, вероятно, будет наращивать закупки российской нефти.
«Есть ожидание, что Китай будет больше ориентироваться на Россию, приобретать российскую нефть. Основные месторождения российской нефти находятся в Восточной Сибири, что близко к Китаю, и транспортировка такой нефти достаточно удобна», — пояснил он.
«ЕС будет искать варианты диверсификации. Но, скорее всего, основным дополнительным источником для него станет американская нефть. Она, конечно, не сможет полностью заменить те объемы, которые идут с Ближнего Востока, поэтому определенные проблемы все равно будут», — отметил эксперт.
В результате кризис может ускорить переход к альтернативной энергетике.
«Обе стороны будут больше настаивать на развитии альтернативной энергетики и других источников энергии», — считает Ибрагимов.
Внутри ОПЕК+ уже начались обсуждения возможной корректировки добычи. Однако, по словам эксперта, на практике реализовать эти решения сейчас сложно.
«ОПЕК+ довольно чувствительно реагирует на скачки цен на международной арене. Они уже провели совещание и увеличили квоты для ряда стран по производству нефти. Но это ничего не дает, поскольку сейчас основные игроки ОПЕК не могут производить и реализовывать нефть», — указал он.
Главная проблема заключается в рисках для транспортировки сырья из Персидского залива.
«Вход и выход в Персидский залив сейчас ограничен, существуют риски. Кроме того, Иран регулярно наносит удары по инфраструктуре, что также осложняет поставки нефти на мировой рынок», — заключил Ибрагимов.
