Бенджамин Дженсен — директор Лаборатории будущего и старший научный сотрудник Департамента обороны и безопасности Центра стратегических и международных исследований (CSIS) в Вашингтоне — в своей колонке пишет о шести возможных сценариях дальнейших действий США против Ирана. По мнению эксперта, американская администрация вновь оказалась перед сложным выбором на Ближнем Востоке, где дипломатические усилия сопровождаются наращиванием военного присутствия и сохраняющейся угрозой масштабной эскалации.
Дженсен отмечает, что администрация Дональда Трампа ведёт переговоры с иранским руководством, которое вряд ли согласится на серьёзные уступки. При этом противостояние с Соединёнными Штатами и Израилем остаётся одним из важнейших элементов идеологической основы действующего в Тегеране режима. В таких условиях Вашингтон перебрасывает в регион дополнительные военные силы, одновременно рассматривая различные варианты дальнейшего давления.
Эксперт выделяет шесть потенциальных сценариев, каждый из которых предполагает сохранение действующих экономических санкций и морской блокады Ирана. Однако все они сопряжены с рисками, включая возможность перерастания нынешнего противостояния в более масштабную войну.
Первый сценарий — принудительная дипломатия
По оценке Дженсена, наиболее осторожный вариант заключается в продолжении переговоров на фоне дальнейшего наращивания американского военного присутствия на Ближнем Востоке.
Вашингтон может направить в регион дополнительную авианосную ударную группу, увеличить количество самолётов-заправщиков и активизировать информационно-психологическое воздействие на иранское руководство.
Расчёт состоит в том, чтобы продемонстрировать Тегерану возможные последствия отказа от компромисса и одновременно предложить определённые преимущества в случае достижения договорённостей.
Преимуществом такого подхода эксперт считает возможность сохранить координацию с арабскими союзниками США в Персидском заливе, которые опасаются возобновления масштабной войны.
Однако Дженсен предупреждает, что подобная стратегия может столкнуться с противодействием со стороны Израиля, чьи военные планы, вероятно, предусматривают более решительные действия.
Кроме того, отсутствие непосредственных ударов может быть воспринято Тегераном как свидетельство нерешительности Вашингтона. Иран уже испытывал американскую блокаду на прочность, нанося отдельные удары по торговым судам и угрожая региональной инфраструктуре.
Второй сценарий — ограниченные удары по военным объектам
Другим вариантом, по мнению аналитика, может стать серия точечных американских атак по объектам противовоздушной обороны и радиолокационным станциям Ирана.
Такая операция должна продемонстрировать военное превосходство Соединённых Штатов, ослабить отдельные оборонительные возможности Тегерана и создать более благоприятные условия для последующих действий.
Дженсен приводит в пример израильский удар апреля 2024 года по радиолокационному комплексу С-300, обеспечивавшему защиту ядерного объекта в Исфахане.
Однако результативность подобной тактики будет зависеть от реакции иранского руководства.
Если Тегеран ответит массированными ударами, ограниченная операция может утратить первоначальный смысл и спровоцировать расширение конфликта. По оценке эксперта, в таком случае военная демонстрация, предназначенная для усиления дипломатических позиций США, способна привести к противоположному результату.
Третий сценарий — новые удары по ядерным объектам
Третий вариант предусматривает атаки непосредственно на ключевые элементы иранской ядерной программы.
В отличие от предыдущего сценария, Вашингтон может сосредоточиться не на средствах противовоздушной обороны, а на объектах, имеющих критическое значение для развития ядерного потенциала Ирана.
В качестве примера Дженсен рассматривает американскую операцию «Полуночный молот», проведённую в июне 2025 года. Тогда США продемонстрировали возможности применения малозаметной авиации, дальнобойного высокоточного оружия и координации различных компонентов вооружённых сил.
Эксперт считает, что новые удары способны серьёзно осложнить реализацию иранской ядерной программы и изменить переговорные расчёты Тегерана.
Вместе с тем он обращает внимание на опасность обратного эффекта. Военное давление может убедить руководство Ирана в том, что восстановление ядерного потенциала является необходимым условием обеспечения безопасности и сохранения государственного суверенитета.
Таким образом, даже успешная операция не гарантирует достижения долгосрочных политических целей Вашингтона.
Четвёртый сценарий — масштабная операция американского спецназа
Более рискованным вариантом Дженсен называет проведение крупной операции сил специального назначения с целью захвата запасов обогащённого урана.
По его оценке, изъятие ядерных материалов могло бы существенно ограничить возможности Тегерана по быстрому созданию ядерного оружия и вынудить иранское руководство пересмотреть свою позицию на переговорах.
Аналитик проводит параллели с украинской операцией «Паутина», американской операцией по захвату Николаса Мадуро и израильским рейдом на подземный ракетный завод в Сирии в сентябре 2024 года.
Однако в случае Ирана масштаб задачи будет значительно выше.
Предполагаемые места хранения обогащённого урана находятся в сети подземных комплексов. Для проведения операции американским военным потребуются крупные силы специального назначения, подразделения регулярной армии для обеспечения безопасности и постоянная авиационная поддержка.
Дженсен предполагает, что подобная миссия может продолжаться несколько дней.
При этом иранская сторона будет располагать временем для организации ответных действий. Эксперт не исключает даже применения Тегераном баллистических ракет по собственным объектам, если там будут находиться американские военнослужащие, пытающиеся вывезти ядерные материалы.
В таком случае риски для личного состава и всей операции окажутся чрезвычайно высокими.
Пятый сценарий — установление контроля над морскими коммуникациями
Ещё одним вариантом дальнейших действий США может стать продолжительная военная кампания, направленная на лишение Ирана возможности угрожать судоходству в Персидском заливе и прилегающих акваториях.
Дженсен отмечает, что для достижения этой цели американским силам придётся не только подавлять иранскую противовоздушную оборону, но и наносить удары по позициям баллистических ракет, противокорабельным комплексам, беспилотникам и быстроходным ударным катерам.
Особую сложность представляет обнаружение целей. Иран на протяжении многих лет создавал систему, позволяющую скрывать средства поражения в населённых пунктах и труднодоступной местности.
По оценке эксперта, такая кампания потребует значительного времени и большого количества боеприпасов, запасы которых у американских вооружённых сил уже сокращаются.
Кроме того, затяжные боевые действия способны привести к росту мировых цен на нефть, увеличению стоимости страхования морских перевозок и усилению дипломатического давления на Вашингтон.
Дженсен подчёркивает, что даже масштабная операция не позволит полностью исключить ответные действия Тегерана с использованием ракет, беспилотников, кибератак и союзных вооружённых формирований.
Отдельное внимание аналитик уделяет глобальным последствиям расходования американских военных ресурсов. По его словам, каждый боеприпас, использованный против Ирана, сокращает возможности США по сдерживанию Китая, России и Северной Кореи.
Шестой сценарий — удары, угрожающие существованию иранского режима
Самым радикальным вариантом Дженсен считает расширение американской военной кампании с целью поставить под угрозу сохранение нынешней власти в Тегеране.
В данном случае Вашингтон мог бы рассчитывать на то, что опасения иранского руководства относительно собственного политического будущего заставят его пойти на принципиальные уступки либо приведут к краху режима.
В качестве исторической параллели эксперт рассматривает операцию НАТО против Югославии, когда авиационные удары сочетались с другими инструментами политического и военного давления.
Однако ситуация в Иране, по его мнению, значительно сложнее.
Реализация подобной стратегии, вероятно, потребует масштабных тайных операций, привлечения спецподразделений и взаимодействия с внутренними оппозиционными и сепаратистскими силами.
Предполагается, что удары по государственным и военным структурам могут сопровождаться попытками активизировать протестное движение и сформировать вооружённые группы внутри страны.
Тем не менее Дженсен предупреждает, что подготовка подобных сил требует времени, ресурсов и соответствующей инфраструктуры.
Главный риск заключается в том, что иранское руководство может сохранить контроль над страной даже после продолжительной воздушной кампании. В таком случае перед США возникнет вопрос о необходимости наземной операции.
Эксперт напоминает, что территория Ирана в 151 раз превышает площадь Косово, население страны составляет более 90 миллионов человек, а вооружённые силы обладают значительными возможностями.
Поэтому попытка добиться политических изменений военным путём может обернуться затяжной войной, непопулярной как среди американских граждан, так и за пределами Соединённых Штатов.
Какой выбор остаётся у Вашингтона?
Подводя итоги, Дженсен отмечает, что одновременное ведение боевых действий и дипломатических переговоров неоднократно встречалось в мировой истории. Нынешнее противостояние США и Ирана не является исключением.
По его оценке, наименее рискованный путь заключается в продолжении экономического и военного давления без немедленного перехода к масштабной наступательной операции. Однако и этот подход не гарантирует успеха.
Тегеран может расценить американские угрозы как блеф и использовать дополнительное время для восстановления военного потенциала, усиления разногласий между союзниками Вашингтона и подготовки новых атак. С другой стороны, даже расширение военных действий не обязательно позволит Соединённым Штатам превратить тактические успехи в устойчивые политические результаты.
Таким образом, как следует из анализа Дженсена, ключевая проблема для администрации Трампа заключается не столько в выборе конкретных военных целей, сколько в определении политического результата, которого Вашингтон рассчитывает добиться.
Эксперт подчёркивает необходимость всестороннего обсуждения рассматриваемых вариантов, в том числе с участием Конгресса и американского общества, поскольку любое решение может иметь далеко идущие последствия для США, Ближнего Востока и международной безопасности.
