В последнее время в отношениях между Баку и Анкарой наблюдается заметное охлаждение. Формальным поводом стали новые правила единой школьной формы, утвержденные в Азербайджане (а на деле, как мы уже писали, расчет сделан на усиление антиазербайджанской риторики внутри страны, чтобы обосновать сближение с Арменией, но этот вопрос мы оставим в данном материале в стороне). Казалось бы, вопрос, относящийся исключительно к внутренней компетенции государства, не должен был вызывать разногласий между двумя стратегическими союзниками. Однако в Турции сочли необходимым вмешаться в дискуссию и попытались повлиять на позицию азербайджанских властей.
В результате вопрос школьной формы приобрел совершенно иное значение. Речь теперь идет не столько о требованиях к одежде учащихся, сколько об уважении государственного суверенитета Азербайджана и границах допустимого даже в отношениях между ближайшими союзниками.
За годы независимости Азербайджан неоднократно сталкивался с попытками внешнего давления. Разные государства в разные периоды стремились повлиять на решения Баку, используя политические, дипломатические и экономические рычаги. Менялись обстоятельства, поводы и действующие лица, но неизменным оставался подход азербайджанского руководства: решения, затрагивающие национальные интересы и внутреннее устройство страны, принимаются в Баку, а не в зарубежных столицах.
Казалось бы, за прошедшие десятилетия этот урок должны были усвоить все, кто имеет дело с Азербайджаном. Тем более Турция, которая лучше многих других государств знакома с характером азербайджанской внешней политики и принципами, которыми руководствуется президент Ильхам Алиев.
Но, судя по произошедшему, в Анкаре решили, что особый характер двусторонних отношений позволяет рассчитывать на исключение из общего правила. Возможно, именно союзническая близость породила ошибочное представление, будто Турция располагает дополнительными возможностями влиять на внутренние решения Азербайджана.
При этом нынешний эпизод заставляет внимательнее взглянуть и на деятельность турецких организаций, работающих за пределами страны. Их присутствие в Азербайджане началось задолго до нынешних разногласий и первоначально развивалось преимущественно в рамках образовательного, культурного, экономического и гуманитарного сотрудничества.
После прихода к власти Партии справедливости и развития (AKP) в 2002 году роль религиозно-консервативных структур во внешней политике Турции заметно возросла. Одним из примеров стала Ассоциация независимых промышленников и предпринимателей MÜSİAD, объединяющая консервативные деловые круги и, согласно приведенным данным, действующая в 60 странах. Параллельно расширялась международная деятельность религиозных и благотворительных организаций, в том числе фонда İHH и структур, связанных с религиозными общинами.
Особого внимания заслуживает Фонд помощи молодежи, связанный с Фондом Азиза Махмуда Хюдаи, который, в свою очередь, относится к религиозной общине Эренкёй, принадлежащей к ветви Халидия суфийского ордена Накшбандия. После 2002 года деятельность подобных организаций значительно расширилась, в том числе в странах Азии и Африки.
Возникает принципиальный вопрос: где заканчивается культурное сотрудничество и начинается попытка распространения политической и религиозной идеологии, способной влиять на внутренние процессы другого государства?
В этой связи нельзя обойти вниманием и Турецкое агентство по сотрудничеству и координации (TİKA), созданное в 1992 году для развития связей с государствами постсоветского пространства. В материалах о деятельности агентства упоминается эпизод 1995 года, когда сотрудник TİKA Ферман Демиркол фигурировал в связи с попыткой государственного переворота в Азербайджане. Это историческое обстоятельство, требующее отдельного документального рассмотрения, напоминает, насколько чувствительным для Баку всегда оставался вопрос иностранного влияния.
Сегодня игнорировать риски, связанные с возможным использованием общественных, образовательных и религиозных структур в качестве инструментов внешнего влияния, государство не обязано.
Тем более когда речь идет об Азербайджане, светский характер которого закреплен Конституцией. Ни религиозная близость, ни общая история, ни стратегическое партнерство не могут служить основанием для попыток пересмотра этого принципа извне.
Именно здесь Анкара допустила главную ошибку. Судя по реакции на решение о школьной форме, в определенных турецких политических кругах исходили из того, что «особые отношения» с Азербайджаном позволяют вмешиваться даже в вопросы внутреннего государственного устройства.
Между тем братские отношения не предполагают права одной стороны диктовать другой, какие правила устанавливать и каким образом выстраивать собственную политику. Напротив, именно от ближайшего союзника следует ожидать особой деликатности в вопросах суверенитета.
В итоге попытка повлиять на позицию Баку не принесла ожидаемого результата. Азербайджан не отказался от своего подхода под внешним давлением. Зато возникло напряжение там, где его вполне можно было избежать. Фактически Анкара собственными действиями создала проблему в отношениях с одним из своих важнейших союзников, причем по вопросу, который изначально вообще не должен был выходить за пределы внутренней азербайджанской повестки.
И здесь возникает закономерный вопрос: ради чего понадобилось подвергать испытанию отношения, имеющие стратегическое значение для обеих стран? Неужели в Анкаре всерьез рассчитывали, что Баку изменит свое решение только потому, что оно не понравилось определенным политическим кругам Турции?
Произошедшее должно стать для турецкого руководства поводом для серьезных выводов. Азербайджан дорожит союзничеством с Турцией, но не рассматривает его как основание для ограничения собственной независимости. Братство не отменяет государственного суверенитета, а стратегическое партнерство не дает права вмешиваться во внутреннюю политику.
Более того, нынешняя ситуация создает основания внимательнее оценить деятельность зарубежных организаций, действующих в Азербайджане, независимо от страны их происхождения. Гуманитарные и образовательные программы должны оставаться именно гуманитарными и образовательными, а не превращаться в инструменты политического или идеологического давления.
В отношениях между государствами существуют красные линии, переход которых неизбежно влечет последствия. Азербайджан не раз демонстрировал, что в вопросах суверенитета не делает исключений. И Турции следовало бы помнить главное: красная линия остается красной независимо от того, кто пытается ее пересечь. Даже если это брат.
