Ситуация вокруг проекта TRIPP продолжает оставаться одним из наиболее чувствительных вопросов региональной политики. На фоне сообщений о том, что Иран настаивает на обеспечении безопасности будущего маршрута армянскими либо уже находящимися в Армении иностранными силами, возникает вопрос о том, насколько Тегеран готов допустить изменение существующего баланса сил на своих северных границах. Одновременно перед Ереваном встает сложная задача — сохранить отношения и с Вашингтоном, и Тегераном, не поставив под угрозу реализацию проекта.
Особое место в этой конструкции занимает Россия, которая, несмотря на сокращение своего влияния в регионе, сохраняет интерес к возможному присутствию в системе безопасности юга Армении. Может ли Москва использовать Иран для противодействия американскому влиянию? Готов ли Тегеран смириться с TRIPP при определенных условиях? И возможен ли сценарий, при котором российские пограничники вновь получат роль в обеспечении безопасности юга Армении?
На эти и другие вопросы Minval Politika ответил политический аналитик из Армении Борис Навасардян.
— Армянские СМИ сообщают, что Тегеран требует обеспечить безопасность TRIPP армянскими либо уже находящимися в Армении иностранными силами. Насколько это требование связано именно с недопустимостью появления американских военных у границ Ирана и означает ли оно фактическое согласие Тегерана на присутствие других иностранных сил?
— Я склонен рассматривать это заявление прежде всего как результат дипломатических усилий Москвы по недопущению реализации на Южном Кавказе инфраструктурных проектов, которые радикально изменят расклад сил и векторы влияний в регионе. У самой России остается крайне мало рычагов воздействия на проходящие здесь процессы, о чем свидетельствует безрезультатность ее массированного давления на Ереван в последние месяцы.
Поэтому она пытается подключить к своим усилиям Иран, с которым у нее есть тактическое совпадение интересов, по крайней мере, до того момента, как Тегеран выйдет из кризиса, обусловленного конфликтом с США.
Об определенной «сыгранности» северного и южного соседей свидетельствует далеко не тонкий намек на приемлемость сохранения на территории, по которой должен пройти маршрут Трампа, уже находящихся в Армении иностранных (читай, российских) сил (читай, пограничных войск). Иными словами, Иран до поры до времени будет стремиться играть с Россией в две руки, чтобы не допустить изменения статус-кво в вопросе военного присутствия третьих стран вблизи своих границ.
— Если Иран предупреждает, что американские военнослужащие или объекты, связанные с TRIPP, могут стать его легитимной целью, насколько серьезна эта угроза для Армении и готов ли Ереван к риску прямого вовлечения армяно-иранской границы в противостояние США и Ирана?
— Мне трудно представить, что Армения пойдет на действия, способные вызвать реальное обострение на ее границе с Ираном. Более того, маловероятно, что кто-либо, включая США, уже не говоря о соседях, непосредственно заинтересованных в TRIPP, будет склонять Ереван к подобным рискам. Скорее всего, будет разрабатываться модель обеспечения безопасности маршрута, с которой смирится Иран. Как было отмечено выше, эта модель должна стать одним из элементов урегулирования, не обязательно комплексного, ирано-американского противостояния.
В отличие от Москвы, Тегеран может рассматривать сценарии, по которым он сам станет выгодополучателем TRIPP, а в идеале даже участвовать в реализации этих сценариев.
— Пашинян оказался между Вашингтоном и Тегераном. Сможет ли Ереван сохранить партнерство одновременно с США и Ираном, не пересмотрев формат TRIPP?
— Иного выхода из геополитического лабиринта, выстроенного в последние годы, нет. Поэтому остается надеяться, что формат TRIPP окажется достаточно гибким, чтоб отвечать в итоге легитимным интересам всех имеющих к нему отношение сторон.
Метод, заложенный Вашингтоном в основу процесса, который неразрывно связывает армяно-азербайджанскую нормализацию и проект «Маршрута Трампа», собственно, и предполагает не генерацию, а преодоление конфликтов по формуле «выгода для всех».
Конечно, логика глобальных процессов в последние десятилетия дает основания для скепсиса в отношении такого метода. Но практические шаги, предпринятые Баку и Ереваном после 8 августа 2025, позволяют рассчитывать на счастливое исключение из этой логики также в вопросе TRIPP.
— Если безопасность TRIPP будет обеспечиваться российскими военными, означает ли это возвращение России в систему безопасности юга Армении и как на такой сценарий может отреагировать Вашингтон?
— Самые фантасмагорические версии на сей счет предполагают, что именно Вашингтон может договориться с Москвой об определенной функции для российских пограничников в обеспечении безопасного функционирования маршрута. Без этого готовность Армении к подобному сценарию не подлежит рассмотрению даже на теоретическом уровне.
Далее. Участие России в системе безопасности юга Армении имело смысл только в условиях конфликта между Баку и Ереваном. Если же конфликт преодолевается, в том числе на основе проекта, инициированного и в значительной мере управляемого США, в какую больную голову придет идея оставлять в реализуемой схеме пережиток конфронтационного прошлого?
