Европейцы встревожены. В восточногерманском Лейпциге беспилотник со взрывчаткой атаковал украинский грузовой самолет, однако взрывное устройство не сработало. В другом случае немецкие власти сообщили, что им удалось предотвратить покушение на генерального директора одной из ведущих компаний страны по производству беспилотников. Под Римом мощнейший взрыв уничтожил завод по производству боеприпасов, продукция которого используется украинскими войсками, — всего через несколько дней после другого взрыва на предприятии в Болгарии, владелец которого, как ранее сообщалось, становился мишенью российских спецслужб. А испанский истребитель, выполнявший миссию НАТО по патрулированию воздушного пространства, сбил беспилотник, проникший в воздушное пространство Румынии. Представитель НАТО заявил, что дрон, вероятно, был российского происхождения, пишет Foreign Policy.
И все это произошло лишь в первой половине августа.
Нельзя сказать, что подобное происходит впервые. Уже многие месяцы Европа сталкивается с чередой враждебных действий, часть которых однозначно связывают с Россией и целью которых является подрыв европейских усилий по поддержке Украины. Россия повреждала подводные кабели, глушила сигналы GPS и организовывала диверсии с привлечением недовольных местных жителей, завербованных через интернет. Некоторые наблюдатели называют эту кампанию «войной в серой зоне» — то есть агрессивными действиями, не достигающими порога открытой войны.
Однако сегодня определение «серая зона» все больше выглядит эвфемизмом и постепенно утрачивает актуальность — особенно на фоне растущей дерзости российских угроз. 12 августа президент России Владимир Путин пообещал некие ответные меры против стран, которые осмелятся вмешиваться в деятельность так называемого теневого флота российских нефтяных танкеров. Это явно было отсылкой к недавнему решению Европейского союза, позволяющему конфисковывать российскую нефть с судов, находящихся под санкциями.
Два дня спустя министр иностранных дел России Сергей Лавров распространил эту угрозу на любые страны, которые осмелятся поддерживать Украину в ее борьбе против российских сил.
«Мы будем применять гораздо более жесткие методы, чтобы уничтожать все, что позволяет Западу подпитывать военную машину Киева, — заявил он. — Мы уже это делаем, и [европейцы] уже стонут».
Тем не менее Европа продолжает колебаться. Немецкие чиновники, похоже, ждут доказательств причастности России к атаке в Лейпциге, прежде чем предпринимать ответные меры. Это наглядно показывает, почему Москва всегда прилагает огромные усилия к тому, чтобы обеспечить себе возможность отрицать собственную причастность. Но если европейцы считают, что соблюдение дипломатических условностей способно их защитить, их ждет неприятный сюрприз.
У Путина и его окружения есть все основания повышать ставки. Уже более четырех лет Кремль пытается разгромить Украину в прямом военном противостоянии. Однако вместо победы Москве приходится наблюдать, как украинские беспилотники и ракеты поражают нефтеперерабатывающие заводы и военные объекты в глубине российской территории.
Второй по привлекательности вариант для Путина — добиться от своего друга, президента США Дональда Трампа, чтобы тот в рамках переговоров под американским руководством заставил Украину согласиться с российскими целями войны, — также постепенно сошел на нет.
Остается план C: активизировать усилия по подрыву европейской поддержки Украины — посредством диверсий, запугивания или операций влияния, направленных на укрепление позиций пророссийских партий и политиков. На протяжении многих лет эту функцию эффективно выполнял самый полезный союзник Путина — бывший премьер-министр Венгрии Виктор Орбан. Теперь российский президент рассчитывает, что его союзники в Германии или Франции вскоре смогут добиться еще большего.
Для Путина давление на Европу — наиболее очевидный вариант в условиях ограниченного выбора способов дальнейшей эскалации. Нет особых оснований считать, что Россия уже не использует против Украины практически все имеющиеся у нее средства, за исключением ядерного оружия. При этом есть немало причин полагать, что Кремль не решится зайти настолько далеко. И даже если Путин нарушит это табу и применит тактическое ядерное оружие, маловероятно, что это заставит украинцев прекратить сопротивление.
Европа же, напротив, остается уязвимой и расколотой.
Вопрос теперь лишь в том, насколько изобретательным окажется Путин. В отличие от своих европейских коллег, российский президент обладает профессиональным опытом в искусстве «грязных операций». Советский КГБ, где Путин прослужил 16 лет, уделял особое внимание тайным операциям, включая диверсии, подрывную деятельность и целевые убийства.
Особенно искусно коллеги Путина действовали в сфере поддержки терроризма, оказывая помощь самым разным организациям — от Организации освобождения Палестины до Официальной Ирландской республиканской армии, которые получали от Советского Союза оружие и проходили подготовку при его содействии. Сотрудники КГБ напрямую поставляли реактивные гранатометы, пулеметы и пистолеты с глушителями радикальному Народному фронту освобождения Палестины — той самой организации, которая на саммите ОПЕК в 1975 году убила трех человек и захватила более 60 заложников под руководством террориста-наемника Карлоса Шакала.
Союзная СССР восточногерманская спецслужба «Штази» поддерживала террористические атаки «Фракции Красной армии» в Западной Германии. Во время службы в Восточной Германии в 1980-х годах Путин был офицером связи КГБ со «Штази». Кампании насилия, проводившиеся всеми этими прокси-группировками, серьезно дестабилизировали европейские демократии на протяжении последних трех десятилетий холодной войны.
В то время многие поддерживаемые Кремлем организации придерживались левых взглядов. Россия Путина значительно меньше связана идеологическими ограничениями, что потенциально делает ее более гибким партнером. Некоторые группировки, разумеется, находятся за пределами допустимого — например, афганское отделение «Исламского государства», которое в 2024 году убило 149 человек при нападении на концертный зал в Москве.
В то же время Кремль тесно сотрудничает с Ираном, официально признал «Талибан» и поддерживает хорошие дипломатические отношения с ХАМАС. В 2020 году американские спецслужбы пришли к выводу, что Россия предлагала боевикам «Талибана» вознаграждение за убийства американских военнослужащих и солдат союзных стран, воевавших в Афганистане.
Россия вполне могла бы использовать подобные контакты для поиска исполнителей атак на европейские цели — например, при содействии ФСБ, которая могла бы снабдить нападающих высококачественными поддельными документами и вымышленными личностями. Потенциальным террористам даже необязательно проникать через границу ЕС: кровавое нападение на европейских туристов в каком-нибудь уязвимом зарубежном курортном регионе способно произвести сопоставимый эффект.
России при этом вовсе не пришлось бы афишировать свою причастность — точно так же, как Советский Союз не делал этого во времена холодной войны. Затем Москва могла бы многократно усилить последствия атаки при помощи своего обширного аппарата дезинформации, разжигая страх перед мигрантами и подчеркивая беспомощность действующих европейских правительств.
Помимо запугивания европейских избирателей, подобное нападение могло бы способствовать росту популярности антисистемных партий — таких как «Альтернатива для Германии» (АдГ) и французское «Национальное объединение» Марин Ле Пен. Недавнее нападение на прайд-парад в Берлине, в результате которого погиб один человек и еще 29 получили ранения, судя по всему, способствовало дальнейшему росту и без того усиливающейся АдГ в опросах — всего за несколько недель до важнейших земельных выборов в следующем месяце, по итогам которых партия впервые может получить реальную власть.
И АдГ, и «Национальное объединение» ранее получали российскую поддержку; обе партии глубоко скептически относятся к помощи Украине. Путин будет только рад устроить очередную провокацию, способную принести им дополнительные голоса, особенно теперь, когда он, судя по всему, становится все смелее.
Похожий эффект может дать и использование миграции в качестве оружия. В 2015–2016 годах Россия организовала кампанию по направлению мигрантов через свои границы в Норвегию и Финляндию. В ретроспективе эти действия выглядят своего рода генеральной репетицией событий 2021 года, когда союзная Москве Беларусь — вероятно, действуя в координации с Россией — спровоцировала короткий, но острый кризис в ЕС, начав направлять большое количество нелегальных мигрантов через свои границы с Польшей и Литвой.
Да, с тех пор эти границы были значительно укреплены. Однако поводов для самоуспокоения нет, о чем свидетельствует недавнее обнаружение тоннелей под границей Беларуси и ЕС.
Еще одним потенциальным направлением для подобной операции является Ливия, где Россия значительно нарастила военное присутствие в рамках поддержки стремящегося к власти Халифы Хафтара. Ливия одновременно остается одним из важнейших транзитных маршрутов для мигрантов, направляющихся в Европу. Если Кремль решит оказать давление на Европу таким способом, организовать полномасштабный кризис с массовым прибытием мигрантов по морю для него, вероятно, не составит особого труда.
По признанию самих европейцев, критически важная инфраструктура континента остается уязвимой. В 2022 году кибератаки на нефтеперерабатывающие предприятия в Бельгии, Нидерландах и Германии потрясли европейскую энергетическую отрасль. Можно лишь представить, чего сегодня способны добиться решительно настроенные злоумышленники, вооруженные хакерскими инструментами с использованием искусственного интеллекта.
ЕС сейчас реализует масштабную программу повышения уровня кибербезопасности, однако невольно возникает вопрос, насколько брюссельские бюрократы действительно знакомы с последними технологическими разработками. Всего несколько дней назад хакеры успешно атаковали Ceva — одну из крупнейших логистических и транспортных компаний Европы, что привело к задержкам поставок по всему континенту. Возможно, это всего лишь совпадение, что атака произошла в тот самый момент, когда Украина проводит дальние рейды против логистических объектов Wildberries — российского аналога Amazon.
До сих пор российские попытки физических диверсий сдерживались зависимостью Москвы от внештатных исполнителей, завербованных через интернет. Если Путин решит действовать на этом направлении серьезнее — используя подготовленных диверсантов или более эффективно управляемые беспилотники, — недостатка в потенциальных целях не будет.
Европейская инфраструктура по-прежнему имеет множество уязвимых мест — от критически важных подводных кабелей и трубопроводов до терминалов сжиженного природного газа. Польша и страны Балтии уже дали понять, что усиливают охрану электростанций, плотин и других чувствительных объектов, отдельно предупреждая о возможных провокациях «под чужим флагом», ответственность за которые Россия может попытаться возложить на Украину.
Высокопоставленный немецкий генерал предупредил, что Москва использует вторжения беспилотников для проверки системы противовоздушной обороны НАТО. Его заявление в Wall Street Journal прозвучало всего через несколько дней после того, как та же газета сообщила: американские спецслужбы опасаются, что Кремль может готовить провокацию, призванную вывести западный альянс из равновесия.
Одним из возможных сценариев может стать российское военное вторжение на какой-либо труднодоступный и сложно защищаемый участок территории НАТО — например, на норвежский архипелаг Шпицберген в Северном Ледовитом океане, где Москва присутствует уже почти сто лет. Целью такого шага могло бы стать углубление разногласий внутри альянса и создание сомнений в надежности гарантий безопасности государства-члена, подвергшегося нападению.
Однако любое нападение на территорию НАТО сопряжено со значительными рисками. Альянс может ответить задействованием статьи 5 о коллективной обороне — и тогда Россия рискует оказаться в состоянии войны уже не только с Украиной.
Проблема заключается в том, что до сих пор НАТО почти ничем не продемонстрировало способность проявить подобную решимость. Трамп отвлечен своей провальной войной, которую он сам решил начать против Ирана, а европейцы по-прежнему расколоты из-за разногласий относительно Украины и того, как именно ей следует помогать.
По мере того как перспективы Путина добиться победы на поле боя становятся все более призрачными, он может решить, что ему тем более нечего терять, активизировав свой европейский «план C».
