19 августа украинский парламент подавляющим большинством голосов утвердил нового министра обороны, положив конец нескольким неделям неопределенности на критически важном этапе войны. Более месяца украинцы выходили на улицы Киева и других городов, протестуя против решения президента Владимира Зеленского отправить в отставку министра обороны Михаила Федорова. Его преемником стал Евгений Хмара — офицер сил специальных операций, наиболее известный как руководитель операции «Паутина», успешной атаки на российские стратегические бомбардировщики в глубине территории России, пишет Foreign Affairs.
Однако политические последствия потрясений этого лета еще далеко не исчерпаны. Отставка Федорова, которого многие украинцы считали весьма эффективным руководителем, положила начало серии кадровых перестановок Зеленского — сначала в правительстве, а затем, что оказалось еще более значимым, в руководстве военных и правоохранительных структур. Вскоре после увольнения министра обороны Зеленский, пытаясь ослабить общественное недовольство, отправил в отставку и непопулярного главнокомандующего Вооруженными силами Александра Сырского. Таким образом, президент одновременно заменял двух ключевых должностных лиц — министра обороны и главнокомандующего, — официально отвечающих за оборону Украины от России. Особую остроту этим перестановкам придавало то, что они происходили именно тогда, когда Украина начала добиваться преимущества на поле боя.
Прежде всего, сами масштабные протесты обозначили новый этап в отношениях Зеленского с избирателями. В отличие от всех предыдущих протестных акций с начала полномасштабного вторжения, на этот раз украинцы напрямую оспаривали подход президента к ведению войны. Возникла новая политическая динамика, которая вряд ли исчезнет.
Возможно, еще более значимым стало то, что накануне парламентского голосования по кандидатуре преемника Федорова бывший министр опубликовал вызвавшее споры видеообращение. В нем он заявил, что Украине необходима «перезагрузка системы», и призвал провести выборы во время войны. Впервые с подобным призывом выступил не просто известный украинский политический деятель, а человек из ближайшего окружения Зеленского и один из его бывших наиболее близких союзников. До сих пор большинство украинцев отвергали такую перспективу, поскольку в условиях военного положения проведение выборов запрещено.
На фоне этих событий все очевиднее становится еще одно обстоятельство: одним из непредвиденных последствий перехода Украины к войне, в центре которой находятся беспилотники, стало расширение роли гражданского общества в совершенно новых сферах. Переход к децентрализованной, основанной на технологиях оборонной стратегии потребовал новых форм взаимодействия между военными и гражданскими, благодаря чему гораздо больше людей получили возможность влиять на вопросы национальной безопасности и военной стратегии. Для руководства страны это создало совершенно новую реальность.
Одним из ключевых факторов, стоящих за событиями этого лета, стала трансформация военного противостояния с Россией в войну дронов. Эта тенденция, начавшая отчетливо проявляться в 2024 году, ускорила переход Украины от поставляемых из-за рубежа вооружений к собственному производству: сегодня около 95% беспилотников собираются внутри страны.
Более того, хотя Украина по-прежнему сильно зависит от ограниченных запасов американских ракет-перехватчиков для защиты от баллистических ракет, ее зависимость от зарубежных систем вооружений и разведывательных данных значительно ниже, чем в начале войны. Переход к полю боя, где центральную роль играют беспилотники, фундаментально изменил боевую тактику, требования к подготовке военнослужащих и систему закупок вооружений. Одновременно некоторые традиционные системы — например, бронетехника и артиллерия малой дальности — все быстрее утрачивают прежнее значение.
Однако столь радикальные изменения произошли не только благодаря самим дронам. Чтобы в полной мере использовать потенциал беспилотной войны, Украина создала интегрированную цифровую архитектуру, объединяющую беспилотные платформы с информацией об обстановке и разведывательными данными. Страна также достигла беспрецедентного уровня цифровой координации и децентрализовала производство и закупки как вооружений, так и самих цифровых технологий.
Федоров был одним из главных архитекторов создания этой беспилотной инфраструктуры. В отличие от многих других чиновников и военачальников, он не только хорошо понимал происходящее на поле боя, применяемое там вооружение и поступающие с фронта данные, но и обладал способностью создавать, координировать и постоянно совершенствовать комплексную цифровую систему управления всем этим массивом ресурсов.
Хотя Федоров занимал пост министра обороны всего шесть месяцев, он продвигал эту трансформацию еще в качестве главы Министерства цифровой трансформации — ведомства, которое сам создал в 2019 году и возглавлял до 2026-го. Опираясь на команду специалистов, министерство стремилось заменить традиционные бюрократические процедуры более эффективными цифровыми платформами. Еще одной целью было сокращение коррупции.
После начала полномасштабного российского вторжения команда Федорова стала одной из главных движущих сил украинской программы беспилотников внутри правительства. Поскольку первоначально закупки дронов не подпадали под формальные процедуры оборонных закупок, ведомство смогло в значительной степени организовать этот процесс через собственную инициативу «Линия дронов».
Одновременно оно начало создавать новую цифровую инфраструктуру для управления беспилотной войной. Некоторые системы, например Delta — облачная платформа для управления всем полем боя, — были разработаны ранее гражданскими инициативами, основанными волонтерами. Однако Министерство цифровой трансформации обеспечило им жизненно важную государственную поддержку.
Ведомство также ввело систему поощрений для армейских подразделений, успешно применяющих беспилотники, а позднее — для подразделений, использующих безэкипажные морские системы и наземных роботов. Некоторые военные аналитики опасаются, что подобные стимулы могут превратить войну в своего рода «игру» или чрезмерно упрощать реальные условия боевых действий. Однако благодаря постоянной обратной связи эти программы позволяют получать ценную информацию с поля боя в режиме реального времени и формировать сложные массивы данных для оценки эффективности вооружений и подразделений.
Команда Федорова, некоторое время пользовавшаяся поддержкой Зеленского, добивалась принятия новых политических решений и создания механизмов финансирования, способных ускорить цифровую трансформацию армии. Она также стремилась упростить военную бюрократию и повысить прозрачность оборонных закупок военного времени — сферы, традиционно весьма уязвимой для коррупции.
Сегодня более 900 украинских компаний производят тысячи моделей беспилотников и комплектующих к ним. Чтобы управлять этим огромным и фрагментированным сектором, министерство внедрило новые системы координации логистики, сертификации и развертывания техники.
В совокупности эти изменения оказались весьма значительными. Постепенно беспилотники позволили украинским вооруженным силам приобрести или сохранить возможности, которые традиционно обеспечивались ракетными вооружениями и авиацией. В 2025 году Украина достигла паритета с Россией в воздушном пространстве вдоль линии фронта. К 2026 году украинские беспилотники и ракеты получили возможность поражать российские центры командования и управления, нарушать логистику и срывать некоторые российские наступательные операции.
Хотя Москва по-прежнему обладает преимуществом в ресурсах, используя нефтяные доходы и огромные государственные расходы для финансирования войны, новая цифровая архитектура позволила Украине добиваться большего меньшими средствами, многократно повышая эффективность отдельных видов вооружений за счет объединения датчиков, операторов и ударных платформ в единую систему.
Несмотря на несомненную ценность этих инноваций, многие из них возникли за пределами традиционной украинской военной системы, а иногда — вопреки ее сопротивлению. На фоне огромного количества гражданских, пополнивших вооруженные силы после 2022 года, часто забывают, что Украина вступила в войну с армией, укомплектованной профессиональными военными и действовавшей в рамках унаследованных доктрин и командных структур.
Хотя в 2024 году были созданы Силы беспилотных систем как отдельный род войск, традиционные механизированные, пехотные и бронетанковые бригады по-прежнему несли основную тяжесть боевых действий, интегрируя беспилотники каждая в своем темпе. Как и в любых крупных национальных вооруженных силах, существующая иерархия сопротивлялась радикальным преобразованиям. Многие командиры приняли дроны как новый вид оружия — подобно танкам или артиллерии, — но не всегда в полной мере понимали структурные изменения, необходимые для их эффективного применения.
Аналогичным образом сопротивлялась преобразованиям и традиционная украинская оборонная промышленность, десятилетиями опиравшаяся на сложившиеся связи и контракты. До недавнего времени закупки беспилотников оставались сравнительно небольшим сектором. Несмотря на то что речь шла о сотнях миллионов долларов, дорогостоящие традиционные вооружения — артиллерия и другие классические системы — продолжали поглощать основную часть оборонного бюджета Украины.
Однако за последний год баланс начал меняться: приоритеты военных закупок и связанные с ними финансовые интересы стали адаптироваться к войне дронов. Это породило новые формы сопротивления.
Практически с самого начала работы Федорова на посту министра обороны он и его команда стали объектами кампаний по дискредитации в анонимных Telegram-каналах. Его пытались связать с различными военными скандалами и предполагаемой коррупцией в индустрии беспилотников. Сам Федоров объяснял эти атаки сопротивлением укоренившихся групп интересов — оборонных подрядчиков и влиятельных представителей системы, чьи позиции оказались под угрозой из-за изменения военных приоритетов.
В качестве примера он приводил успешное снижение стоимости контракта на закупку артиллерии малой дальности, значение которой сокращалось по мере расширения зон поражения беспилотниками. Федоров также утверждал, что Зеленскому постоянно жаловались на то, что сторонники цифровых реформ якобы разрушают работающую систему и создают проблемы с поставками необходимой техники на фронт.
Одновременно с этим, поскольку значительные финансовые средства — особенно поступающие от международных партнеров Украины — стали направляться на беспилотные технологии, традиционные оборонные подрядчики и политически влиятельные игроки также попытались получить свою долю этого рынка. Теперь они активно конкурируют с технологическими стартапами за контракты на производство дронов.
В совокупности эти противоречия усилили давление на Зеленского с требованием замедлить военную трансформацию, которую Федоров, напротив, стремился ускорить. Однако президент не учел, насколько сильно украинское общество уже оказалось вовлечено в новую модель ведения войны и насколько высоко оценивало достигнутые благодаря ей впечатляющие результаты.
К весне 2026 года, если у оборонных подрядчиков накапливалось недовольство Федоровым, то украинское общество все сильнее разочаровывалось в главнокомандующем Александре Сырском.
На счету Сырского было несколько стратегических побед, включая битву за Киев и освобождение Харьковской области в первый год полномасштабной войны. Он также поддержал переход к беспилотной войне, расширив закупки дронов и их интеграцию на поле боя, хотя это являлось частью более широкой эволюции украинской армии.
Тем не менее многие военнослужащие воспринимали Сырского как командира, делавшего особый упор на дисциплину и готового жертвовать жизнями солдат, если считал это необходимым для достижения военной цели.
В армии Сырский давно гордился тем, что старается находиться максимально близко к линии фронта, порой доходя до чрезмерного вмешательства в управление боевыми действиями на тактическом уровне. Однако среди офицеров и солдат постепенно усиливалось мнение, что в командной структуре он начал ставить личную преданность выше военной эффективности.
Ему приписывали склонность отодвигать в сторону талантливых молодых офицеров и использовать контроль над назначениями и ресурсами для укрепления собственного влияния. По мнению некоторых военнослужащих и офицеров, подобная практика могла подрывать боеготовность, в том числе на наиболее критически важных участках фронта.
Затем, в июне, украинские журналисты опубликовали громкое расследование, в котором содержались ужасающие обвинения в злоупотреблениях в одном из штурмовых полков — подразделении, пользовавшемся особой поддержкой Сырского. Среди обнародованных материалов были свидетельства насилия и незаконных убийств внутри подразделения.
Несмотря на начало официального военного расследования, общественное возмущение не утихало, а действующие военнослужащие начали публично высказываться по этому поводу. Многие возлагали персональную ответственность за произошедшее на Сырского.
Именно после этого скандала Зеленский принял крайне несвоевременное решение отправить Федорова в отставку. В глазах многих украинцев президент тем самым встал на сторону противников реформ.
Практически сразу тысячи людей вышли на улицы Киева и других городов. Пытаясь погасить общественное недовольство, Зеленский вскоре отправил в отставку и Сырского, назначив вместо него генерал-майора Михаила Драпатого. Это решение было в целом положительно воспринято обществом.
43-летний Драпатый начал военную службу в 2014 году в должности командира батальона, постепенно продвигался по службе и участвовал во многих ключевых сражениях. Он известен поддержкой новых подходов, включая продвигаемую Федоровым концепцию цифрового поля боя, готовностью давать дорогу перспективным офицерам, спорить с высшим военным руководством, когда считает это необходимым, и выступать за операции, позволяющие минимизировать потери — приоритет, имеющий большое значение для украинского общества.
Тем временем Зеленский назначил Хмару преемником Федорова. С 2011 года Хмара, которому около сорока лет, служил в «Альфе» — спецподразделении Службы безопасности Украины — и считался офицером с безупречной репутацией. Перед вступлением в должность ему пришлось оставить действительную военную службу и официально стать гражданским лицом, поскольку по закону пост министра обороны должен занимать гражданский.
Однако кадровые решения Зеленского не устранили фундаментального противоречия между Министерством обороны и Генеральным штабом. По закону именно министр обороны должен представлять президенту кандидатуру главнокомандующего. Но на этот раз Зеленский вновь фактически самостоятельно выбрал главкома, создав ситуацию, при которой Генеральный штаб продолжает считать, что подчиняется непосредственно президенту, а не министру обороны.
Более важный вопрос заключается в том, как этот политический кризис скажется на ходе войны.
Федоров был отправлен в отставку именно тогда, когда продвигаемые им реформы начали помогать Украине переломить ситуацию в противостоянии с Россией. К весне 2026 года украинские дальнобойные удары беспилотниками начали подрывать одно из главных стратегических преимуществ России — ее нефтяной сектор. Киев также продолжал нарушать российскую логистику на юге, прежде всего в Крыму, одновременно атакуя нефтеперерабатывающие предприятия по всей европейской части России, в том числе в Москве и Санкт-Петербурге.
Однако теперь многие задаются вопросом, не замедлит ли отставка Федорова этот прогресс.
В России провоенные комментаторы открыто приветствовали решение Зеленского, рассматривая его как отказ от одного из главных архитекторов украинской военной модернизации. Уже через несколько часов после увольнения Федоров получил предложения о работе от представителей нескольких иностранных правительств и международных технологических компаний, в том числе от министра обороны Италии и генерального директора Palantir Алекса Карпа. Все эти предложения он отклонил.
Зеленский также предлагал ему несколько альтернативных должностей в Киеве, однако Федоров отказался от всех, поскольку они предполагали ограниченные полномочия по принятию решений. Тем не менее представляется почти неизбежным, что рано или поздно он вновь займет важную должность в правительстве или оборонном секторе.
Несмотря на то что Зеленский назначил вместо Федорова и Сырского руководителей, ориентированных на инновации, будущее украинской цифровой военной экосистемы остается неопределенным.
В отличие от Хмары, который приходит на должность без собственной сформировавшейся команды, Федоров привел в Министерство обороны специалистов, с которыми ранее работал в Министерстве цифровой трансформации. Пока ведомство покинули лишь несколько специалистов по цифровизации, пришедших вместе с Федоровым, однако со временем их число может значительно увеличиться.
Призвав к проведению выборов, Федоров фактически обозначил переход в оппозицию. Это породило вопросы о том, насколько сильно ухудшатся его отношения с Зеленским и что это будет означать для его ближайших соратников, которые по-прежнему занимают государственные должности.
Украинская инфраструктура цифрового поля боя изначально создавалась таким образом, чтобы быстро адаптироваться к меняющимся требованиям войны. Система способна функционировать без Федорова и его команды. Однако пока неизвестно, сможет ли она сохранить необходимый темп развития, чтобы продолжать опережать Россию.
Главный непосредственный риск — потеря набранного темпа.
Демократическая культура, окончательно укрепившаяся в Украине после 2014 года и проявившая себя в протестах этого лета, остается одной из важнейших военных сильных сторон страны. Многие ключевые военные инновации в Украине возникали снизу — благодаря отдельным солдатам и командирам, а также гражданским предпринимателям.
Сотни частных инициатив способствовали развитию технологий, программного обеспечения, производства и логистики, радикально повысив эффективность украинской армии. Сегодня слишком много воинских подразделений, предпринимателей, инженеров и гражданских активистов вовлечены в эту экосистему, чтобы одно политическое решение могло ее разрушить.
Однако возникшие потрясения способны замедлить внедрение новых разработок на поле боя — именно в тот момент, когда общий исход противостояния остается неопределенным.
Для Зеленского политические последствия решений, принятых этим летом, уже невозможно полностью обратить вспять. Перед лицом внешнего давления украинцы в целом сохраняли единство вокруг президента, в том числе после возвращения Дональда Трампа в Белый дом в 2025 году.
Тем не менее Зеленский уже не впервые демонстрирует, что не вполне чувствует настроения общества. Еще год назад его попытка ограничить полномочия украинских антикоррупционных органов спровоцировала масштабные протесты и заметно подорвала доверие к его руководству. Теперь решение отправить Федорова в отставку лишь укрепило такое восприятие.
До этого лета Федоров избегал излишнего внимания, позиционируя себя прежде всего как управленца, а не политика. Однако неожиданное решение Зеленского уволить его — по причинам, которые общественность до сих пор не понимает, — практически за одну ночь превратило Федорова в одну из самых популярных фигур страны.
Теперь его призыв к выборам значительно повысил ставки.
В своем видеообращении Федоров, не называя конкретных имен, вновь заявил о влиятельных группах интересов, вмешивающихся в работу правительства и оборонного сектора и сопротивляющихся преобразованиям, которые необходимы Украине для сохранения военного преимущества.
Он также заявил, что, поскольку конца войны пока не видно, Украине необходима более широкая дискуссия о политической ответственности и механизмах принятия решений.
Разъясняя свое первоначально расплывчатое, но неожиданное заявление, бывший министр пообещал представить техническую и организационную модель проведения выборов в условиях войны — в частности, механизм голосования военнослужащих, беженцев и жителей прифронтовых районов, — чтобы сделать дискуссию о возможности выборов более предметной.
В условиях военного положения проведение выборов запрещено. До сих пор политическую легитимность украинской власти из-за отсутствия выборов ставили под сомнение преимущественно внешние силы — Россия или Соединенные Штаты.
Большинство украинцев считали проведение выборов во время войны опасным и практически неосуществимым, опасаясь, что избирательная кампания лишь отвлечет внимание, финансовые ресурсы и усилия от фронта.
Однако Зеленский находится у власти уже седьмой год, тогда как Конституция предусматривает возможность занимать президентский пост не более двух пятилетних сроков подряд. После ряда важных и непопулярных решений все чаще возникает ощущение, что президент перестал чувствовать настроения общества.
Заявление Федорова, возможно, и не приведет к немедленным переменам, однако оно положило начало дискуссии, которая может развиваться в течение ближайших месяцев и даже лет.
До нынешнего лета казалось, что в вопросе проведения выборов Украина сама почувствует наступление подходящего момента: рано или поздно в активном и открытом обществе, даже во время войны, сами украинцы потребуют демократической подотчетности власти.
Это, однако, не означает, что Федоров автоматически получит широкую поддержку, если решит баллотироваться. Его призыв к голосованию в условиях войны оттолкнул некоторых общественных деятелей и политиков, которые поддерживали его на посту министра обороны.
Они воспринимают его нынешнее выступление не столько как призыв к большей подотчетности власти, сколько как открытый политический вызов Зеленскому — вызов, который рискует отвлечь внимание от реформ, ранее продвигаемых самим Федоровым.
Поскольку война, вероятно, продолжится еще долго, перед страной встает принципиальный вопрос: в какой степени граждане должны получить возможность напрямую влиять на ход войны — на то, как она ведется, какими средствами, в соответствии с какой стратегией и в рамках какого более широкого представления о будущем национальной обороны.
Распространение беспилотной войны сделало формирование военной стратегии более открытым и инклюзивным. Гораздо более широкий круг людей — от представителей гражданского общества и технологических новаторов до военнослужащих передовых подразделений — теперь обладает знаниями и возможностями влиять на нее.
В результате общество вовлечено в ведение войны сильнее, чем когда-либо прежде.
Но для руководителей страны это одновременно означает появление нового мощного круга участников, с мнением которых приходится считаться и перед которыми власть должна нести ответственность. И в будущем эти силы вполне могут потребовать еще большего права голоса.
