Сообщения о возможных разногласиях между президентом Ирана Масудом Пезешкианом, спикером парламента Мохаммадом Багером Галибафом и главой МИД Аббасом Арагчи лишь на первый взгляд создают впечатление внутреннего политического конфликта в Иране. На фоне обострения ситуации вокруг Ирана и его переговорного трека все активнее циркулирует информация о возможном внутреннем противостоянии в руководстве страны. Ряд источников утверждает, что президент Масуд Пезешкиан и спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф могут действовать в связке против главы МИД Аббаса Арагчи — во многом из-за его близости к Корпусу стражей исламской революции (КСИР). Однако, как показывает реальная расстановка сил в Тегеране, на самом деле речь может идти о куда более глубоком процессе — фактическом перераспределении власти в пользу КСИР, который все более уверенно диктует как внутреннюю, так и внешнюю повестку страны.
Как заявил в комментарии Minval Politika политолог, руководитель Центра политических исследований «Атлас» Эльхан Шахиноглу, ключевые решения в Иране сегодня принимаются вовсе не на уровне гражданских институтов. «КСИР фактически захватил власть в Иране. Основные решения принимают генералы КСИР», — подчеркнул он.
По словам эксперта, даже высшее политическое руководство страны действует в рамках, заданных силовым блоком.
«Президент Масуд Пезешкиан и министр иностранных дел Аббас Арагчи не имеют возможности влиять на эти процессы. Они вынуждены действовать по указаниям генералов КСИР», — отметил Шахиноглу.
В качестве примера он привел эпизод с ударами по странам Персидского залива: «Масуд Пезешкиан во время войны заявлял, что Иран прекратит ракетные удары по странам Персидского залива. Этого не произошло. Иран нанес удары по всем странам Персидского залива. Потому что генералы КСИР приняли другое решение».
При этом даже фигуры, традиционно ассоциирующиеся с силовым блоком, не обладают полной самостоятельностью.
«Спикер иранского парламента Мохаммад Галибаф — политик, близкий к КСИР. Он сам когда-то был членом КСИР. Между Галибафом и Масудом Пезешкианом могут быть разногласия. Однако они стараются не демонстрировать эти разногласия. Несмотря на это, генералы КСИР также отстранили Галибафа от дел», — констатирует эксперт.
«Таким образом, возможные тактические союзы внутри политического руководства, включая гипотетическое сближение Пезешкиана и Галибафа против Арагчи, не меняют фундаментального баланса сил — решающая роль остается за КСИР. Более того, именно силовики, по словам Шахиноглу, полностью контролируют и внешнеполитическое направление. КСИР также контролирует внешнюю политику. Поэтому действия министра иностранных дел Аббаса Арагчи носят символический характер», — отметил он.
На этом фоне дипломатическая активность Тегерана выглядит ограниченной. Поездки Арагчи, в том числе в Москву, не способны изменить стратегическую линию страны.
«Аббас Арагчи посетил Москву и попросил поддержки у России. Однако Москва не сможет спасти Иран от этой сложной ситуации», — подчеркнул эксперт.
По его словам, у Владимира Путина нет мотивации идти на обострение с Дональдом Трампом ради Ирана, а текущая ситуация даже частично отвечает экономическим интересам России.
Внутренний фон лишь усиливает напряженность.
«Экономика Ирана находится в тяжелом положении. После войны закрылось несколько заводов и предприятий. Люди остались без работы, зарплаты не выплачиваются, банки не могут предоставить гражданам финансовые средства. Президент США Дональд Трамп не начнет войну против Ирана в ближайшем будущем. Потому что блокада Ормузского пролива ослабляет Иран, и это отвечает интересам Америки. Основной источник дохода Ирана — продажа нефти. Однако Иран также испытывает трудности с продажей собственной нефти», — отметил Шахиноглу.
При этом КСИР, несмотря на ограниченные ресурсы, продолжает реализовывать собственную стратегию: «КСИР будет пытаться продолжать обогащать уран, производить баллистические ракеты с ограниченными финансовыми ресурсами и будет продолжать поддерживать прокси-силы в регионе».
Это, по его оценке, усиливает противоречия внутри системы: «Это углубит разногласия между КСИР и Масудом Пезешкианом, потому что Масуд Пезешкиан хочет решать проблемы людей. Политика же КСИР этого не позволяет».
Перспективы диалога с США в этих условиях, по мнению эксперта, остаются крайне ограниченными: «Дональд Трамп не заинтересован в переговорах с Ираном. Трамп предпочтет стратегию ослабления Ирана изнутри. США не откажутся от блокады Ормузского пролива».
Израильский политический аналитик Леонид Пастернак также выказался в беседе с Minval Politika на эту тему. Он отметил, что сообщения о нарастающих противоречиях внутри иранской политической элиты отражают не столько ситуативные трения, сколько глубокий и системный кризис власти. Он отмечает, что «внутренний раскол в иранских элитах несомненно существует, но именно этого добивались Израиль и США своей военной операцией».
«После убийства аятоллы Али Хаменеи и других высокопоставленных представителей режима противоречия и разногласия между представителями старой религиозной номенклатуры и более светскими чиновниками только обострились», — сказал аналитик.
Говоря о фигуре президента Масуда Пезешкиана, эксперт подчеркивает: «Известно, что президент Ирана в большей степени стал витринным политиком для стран Запада. На фоне совсем фанатичных и жестоких аятолл он выглядит достаточно презентабельно, говорит вполне умеренные вещи и пытается балансировать между религией и светскими традициями».
При этом, добавляет он, «кроме того, Пезешкиан при Хаменеи выполнял роль арбитра, который высказывается по спорным внутренним вопросам, но при этом соблюдает абсолютный нейтралитет».
В то же время спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф и глава МИД Аббас Арагчи, по оценке Пастернака, представляют более жесткое крыло: «Спикер парламента Галибаф и глава МИД Арагчи — радикалы, которые в целом были бы не против прислуживать режиму Хаменеи верой и правдой и дальше. Вот только кому они в реальности служат?»
Особое внимание эксперт обращает на фигуру Моджтабы Хаменеи: «Проблема в том, что публично нам вроде бы давно объявили о преемнике Али Хаменеи — место отца занял сын, 56-летний Моджтаба Хаменеи. Заметьте, прошло уже 1,5 месяца, но мы так и не увидели ни одного выступления Хаменеи младшего, ни одной его фотографии, ни одной записи его голоса с момента «вступления» в должность. Возникает закономерный вопрос — значит ли это, что реальное управление государством осуществляют совсем другие люди? Кто они? Каковы их позиции по ядерной сделке? А по отношениям с Израилем и США? Не это ли реальный раскол элит?»
Говоря о роли силового блока, Пастернак подчеркивает значение Корпуса стражей исламской революции: «КСИР, к сожалению, до сих пор играет роль цементирующего элемента иранского режима. Даже тот факт, что США и Израиль уничтожили фактически всю верхушку этого клана, не стал поводом для отстранения КСИР от власти».
При этом он добавляет: «Знаете, когда подобные режимы рушатся, для представителей «старой» элиты главное вовремя осознать, что корабль идет ко дну. Иначе можно утонуть вместе с другими членами экипажа».
Эксперт указывает на отсутствие ясности в будущем системы: «Но в случае с Ираном пока нет однозначного понимания, умирает ли режим аятолл, или у него еще есть ресурсы для управления страной. Впрочем, все может измениться в любой момент, позиции КСИР весьма шаткие».
Оценивая внешнеполитический контекст, он ссылается на позицию президента США: «Трамп неоднократно говорил о том, что ему не с кем вести переговоры в Иране, потому что во властной верхушке там творится сущий бардак. И я охотно ему верю».
Более того, подчеркивает эксперт, «бесполезные диалоги с Пезешкианом и Галибафом мало продуктивны, когда твоя конечная цель — окончательная смена режима и ликвидация угрозы создания Ираном ядерного оружия».
Комментируя перспективы главы МИД, Пастернак отмечает, что «это вполне возможно»: «Опять же, в подобных режимах гарантий безопасности нет ни у одного представителя элиты. Борьба бульдогов под ковром продолжается постоянно, и жертвой этой битвы может стать любой чиновник, в том числе Арагчи».
При этом он уточняет: «Но будет ли это сигналом, что победа одержана умеренными или силовиками? Вряд ли, режим слишком слаб, чтоб подавать такие сигналы. Это просто борьба за остатки власти».
Говоря о влиянии внутренних конфликтов на переговоры с США, эксперт подчеркивает: «Полагаю, что самым серьезным образом. Там просто некому вести конструктивные переговоры с США. Никто не понимает, что происходит, вся верхушка КСИР уничтожена, ядерные объекты пострадали еще в первую военную кампанию Израиля и США в 2025 году… Но проблема в том, что полной смены режима так и не произошло».
Подводя итог, Пастернак не исключает наиболее жестких сценариев: «Есть вероятность полного распада. КСИР слабеет, но удерживает власть на штыках, то есть на насилии. Политическое руководство тоже не вызывает особого доверия, оно также причастно к преступлениям режима».
И, по его оценке, «эти противоречия могут привести к окончательной деградации этого режима».
