Мировые и региональные масс-медиа, привлекая на свои страницы политологов и разных научных экспертов все пытаются нагнетать и интриговать, ставя перед аудиторией казалось бы самые захватывающие актуальные вопросы. Договорятся ли Пашинян и Карапетян, кого спонсирует Кочарян, почему без сопротивления ушел Саргсян — все это кажется журналистам и их собеседникам безумно интересным. И, как они самоуверенно считают, должно быть столь же интересным их аудитории.
Но это совершенно не так, от слова совсем. Суровая реальность происходящего в Ереване заключается в том, что все это — внешне кажущееся политикой — на самом деле может представлять интерес лишь для специалистов по политической микробиологии. Поскольку страна, занимающая то ли 128-ю, то ли 129-ю позицию (из 188-ти) в мировом рейтинге ВВП, страна, находящаяся на обочине основных геоэкономических процессов — никакого интереса для системных мировых и региональных игроков сегодня не представляет.
И первой, кто это продемонстрировал, была, как ни странно, Москва. Та самая, которая до недавнего времени весьма нервно реагировала на любые политические изменения в государствах постсоветского пространства.
Вот казалось бы — в государстве-участнике ОДКБ, государстве-члене Евразийского экономического союза происходят события, влекущие за собой смену лидера страны. Реакция Москвы? Да никакая. И даже российские специалисты по политической микробиологии, готовые в любой час и в любом событии искать «враждебный западный след», хранят молчание.
И дело здесь не в вялости или безразличии к происходящему в Ереване. Суть в другом — с учетом зависимости республики от экономической и военно-технической помощи России, с учетом того места, который Ереван занимает в южнокавказском направлении российской политики, фамилия нового главы Армении для Москвы — совершенно второстепенный вопрос. Кто бы ни пришел по итогам нынешних событий к власти в Ереване — просто объективно будет вынужден ориентироваться на Россию.
Это не вялость, а чистой воды прагматизм. И понимание российской стороной, что поиграть в популярную у некоторых государств игру «деньги в обмен на лояльность» Еревану кроме Москвы совершенно не с кем. Да и, простите за вульгаризм, «поддастал» уже Саргсян Кремль лихой коррупцией и беззастенчивым казнокрадством своего клана.
США, ЕС? Максимум что может получить Армения — это немного денег и ни к чему не обязывающее заявление какого-нибудь чиновника второго ряда о «поддержке демократических преобразований». С протокольным призывом «воздерживаться от насильственных действий». Поскольку что у Вашингтона, что у европейских столиц полно сейчас своих и куда более масштабных проблем. Чем те, которые существуют у государства, местоположение которого подавляющему большинству европейских, а уж тем более — американских, политиков попросту неизвестно.
Турция? Даже не смешно…
А вот если Иран? Исторический, как иногда говорят, союзник Армении. Что если он? Ну, во-первых, представления о Тегеране как союзнике Еревана, да еще и в исторической перспективе — настолько альтернативен здравому смыслу, что даже не стоит тратить время на его обсуждение. Максимум — старший партнер, и это весьма мягко сказано. Во-вторых, у Исламской республики сейчас столько своих проблем, что брать на себя чьи-то еще — нет не просто желания, а даже малейшей экономической возможности. Самим бы устоять под тяжестью структурного кризиса, сигналы которого «сумасшедшим будильником» гремят в иранском обществе и правящих элитах Тегерана.
И, в-третьих, за последние пару лет в Иране окончательно оформился поворот в сторону Азербайджана. В немалой степени из-за одной пикантной детали в новейшей, да что там — буквально пяти-семилетней давности истории ирано-армянских отношений. Долгое время на различных неофициальных мероприятиях, где собственно, и творится реальная политика, представители различных кругов Армении убеждала иранских партнеров в том, что всячески «поспособствуют» сближению Тегерана и Москвы. В том числе — и в военно-технической, и в экономической, и в других сферах.
Разумеется, от чистого сердца, исключительно из самых добрых чувств к Тегерану. Нет-нет, никакой личной финансовой заинтересованности. Ну, разве что немного инвестиций в Армению, да небольшие льготы при ведении бизнеса на иранской территории, да поставки по льготным ценам некоторых товаров, ну и так далее. А чтобы взятки там какие — да ни в коем случае…
Словом, эти «секретные переговоры» тянулись несколько лет, иранцы вкладывались, но в итоге получили, как бы это помягче сформулировать, совсем ничего. Скандала поднимать не стали, но вопрос об ирано-армянском партнерстве в последние несколько лет в Тегеране больше не рассматривается.
Последним шансом для Еревана мог бы стать Пекин, где до недавнего времени и кредитовали чуть ли не каждую вторую страну, и чуть ли не с каждым первым государством готовы были развивать экономическое сотрудничество. Но только вот именно что «до недавнего времени». Сегодня, в новом Китае председателя Си Цзиньпина, времена наступили совершенно иные. И дисциплина кредитования выросла в разы, и к совместным экономическим проектам подходят с максимальной строгостью. А с экономической точки зрения Армения КНР в сколько-нибудь серьезных объемах попросту неинтересна.
В итоге, что уж совершенно точно не грозит Армении при любом развитии нынешних событий — так это повышенное к ней внимание сколько-нибудь серьезных внешних игроков. Кто бы сегодня ни пришел к власти, какие бы перестановки не произошли в ближайшие дни — Ереван останется на обочине основных геополитических и геоэкономических процессов. Все остальное, как уже говорилось выше — вопросы местной политической микробиологии.
Игорь Панкратенко
