Возможное подключение директора ЦРУ Джона Рэтклиффа к переговорам между Москвой и Киевом может означать заметное изменение самого характера американской дипломатии по украинскому направлению. Если Рэтклифф действительно получит постоянную или более заметную роль, значительная часть наиболее чувствительных вопросов может быть переведена из публичного дипломатического поля в закрытые каналы, где Вашингтон сможет одновременно вести переговоры и проверять достоверность получаемой от сторон информации. При этом перераспределение ролей внутри американской команды способно усилить конкуренцию между переговорщиками, но окончательное решение, как и прежде, будет оставаться за Дональдом Трампом. Такие мысли в беседе с Minval Politika высказала американский аналитик Ирина Цукерман.
«Если Рэтклифф действительно получит постоянную или хотя бы заметную роль в украинском переговорном треке, Вашингтон, скорее всего, попытается перенести значительную часть наиболее чувствительных разговоров из публичной дипломатии в значительно более узкие каналы», — считает эксперт.
По ее словам, у директора ЦРУ уже существует необходимая инфраструктура для такого формата работы. Это прямые контакты со спецслужбами, возможность передавать сообщения без публичных обязательств, а также доступ к информации о реальном военном положении, возможностях сторон, состоянии командования и внутренних политических ограничениях Москвы и Киева.
«Рэтклифф также может разговаривать с Москвой гораздо жестче, потому что он способен подкреплять политические сообщения конкретной информацией о российских возможностях, потерях, уязвимостях, производстве вооружений, состоянии экономики и действиях российской разведки за пределами Украины», — отмечает аналитик.
При этом, по ее оценке, закрытый канал нужен Вашингтону не только для давления, но и для проверки любых предложений, которые поступают от Москвы. ЦРУ может сопоставлять заявления российских представителей с действиями российских вооруженных сил и спецслужб и оценивать, действительно ли возможная договоренность готовится к исполнению, либо переговорный процесс используется для перегруппировки и подготовки новых операций.
На украинском направлении Рэтклифф, в свою очередь, способен дать Белому дому более жесткую оценку реальных возможностей Киева, добавила Цукерман. Она указала, что американская разведка располагает значительным объемом информации о состоянии украинской военной системы, ее зависимости от американской поддержки и ограничениях, с которыми сталкивается украинское руководство.
«Если администрация Трампа захочет определить, какие условия Украина реально способна выполнить, где Киев может уступить, где украинское руководство рискует столкнуться с внутренним сопротивлением и какие гарантии имеют хотя бы минимальную военную ценность, директор ЦРУ может предоставить президенту гораздо более жесткую оценку, чем политические посредники, заинтересованные в поддержании самого переговорного процесса», — уверена политолог.
Однако сама по себе возможная роль Рэтклиффа, считает аналитик, не означает подготовки Вашингтоном ультиматума Москве или Киеву. Скорее всего, речь идет о стремлении Трампа иметь несколько каналов одновременно, получать информацию быстрее и самостоятельно сопоставлять различные оценки.
Именно здесь может возникнуть конкуренция между Рэтклиффом и Стивом Уиткоффом, если последний сохранит за собой украинское направление, подчеркнула она. Уиткофф выступает прежде всего как доверенный переговорщик президента, ориентированный на достижение политической сделки. Рэтклифф будет смотреть на те же предложения через призму разведывательной информации, военных последствий и надежности обязательств сторон.
«Уиткофф может считать, что определенный российский сигнал открывает пространство для компромисса. ЦРУ может сообщить Трампу, что российские военные приготовления показывают совершенно другие намерения», — поясняет Цукерман.
Поэтому потенциальная конкуренция между двумя фигурами будет заключаться не столько в борьбе за формальный статус, сколько в борьбе за интерпретацию происходящего перед президентом. Один переговорщик может увидеть возможность сделки, тогда как разведывательная оценка способна указать на риски или несоответствие публичных заявлений реальным действиям.
«Реальную стратегию при таком устройстве будет определять Трамп», — подчеркивает эксперт.
По ее словам, влияние Уиткоффа определяется личным доверием президента, Рэтклифф сочетает это доверие с доступом к разведывательной информации, а Госдепартамент сохраняет важную роль в оформлении достигнутых политических решений, координации союзников и создании юридических механизмов их реализации. Но финальное решение о том, какие условия принимать, какое давление оказывать на Киев и Москву и какую сделку считать приемлемой, остается за президентом.
При этом возможный уход Джареда Кушнера от украинского направления и его концентрация на Ближнем Востоке может свидетельствовать о попытке Трампа распределить два наиболее сложных переговорных процесса между людьми, которым он лично доверяет: «Если Кушнер действительно сосредоточится на Ближнем Востоке, а Рэтклифф получит более заметную роль на украинском направлении, это будет похоже на попытку Трампа разделить два крайне сложных переговорных процесса между людьми, которым он лично доверяет и которые способны работать вне обычных дипломатических рамок».
Кушнер при этом обладает собственной сетью контактов на Ближнем Востоке и может быть полезен в обсуждении одновременно вопросов безопасности, нормализации отношений, инвестиций и региональных договоренностей. Рэтклифф же способен закрывать другую часть задачи — оценивать военные и разведывательные риски и проверять выполнение возможных договоренностей.
По мнению аналитика, усиление разведывательно-переговорного компонента в целом может говорить о стремлении администрации Трампа сократить дистанцию между разведывательной оценкой, переговорным предложением и президентским решением.
«Президенту нужен ответ на несколько конкретных вопросов: кто реально готов остановиться, на каких условиях, какие обещания можно проверить, кто пытается выиграть время и какие рычаги давления способны изменить позицию другой стороны», — говорит она.
На украинском направлении это может касаться условий прекращения огня, ограничений на определенные операции, обмена данными, гарантий безопасности и последствий нарушения договоренностей. На Ближнем Востоке разведывательный компонент приобретает еще большее значение из-за необходимости отслеживать военный потенциал Ирана, состояние его ракетных и ядерных программ, действия связанных с ним вооруженных групп и каналы снабжения.
При этом подобная модель несет и серьезные риски, добавила аналитик: слишком узкий круг доверенных переговорщиков может привести к тому, что союзники будут получать информацию о важных договоренностях с опозданием, а Москва, Тегеран или другие игроки смогут использовать различия между американскими каналами в своих интересах.
Вместе с тем для Трампа система нескольких параллельных каналов дает возможность постоянно сравнивать информацию и не позволять одному посреднику полностью контролировать переговорную картину.
«Вопрос тогда будет уже не в том, какое ведомство формально ведет переговоры, а в том, чья информация в конкретный момент формирует решение Трампа и какую сделку он считает достаточно выгодной, чтобы лично поставить на нее свой политический капитал», — резюмирует Ирина Цукерман.
