Издание The Economist посвятило материал возможной новой эскалации войны со стороны Владимира Путина, утверждая, что российский президент все чаще оказывается перед необходимостью искать выход из стратегического тупика.
29 августа, выступая перед сотрудниками и студентами одного из московских университетов, Путин заявил, что косатки якобы питаются белыми медведями. «Такова пищевая цепочка. Детям нужно рассказывать об этом, чтобы они понимали, в каком мире мы живем и почему проводим специальную военную операцию», — сказал он.
The Economist отмечает, что утверждение о косатках не соответствует известным научным данным, однако видит в этой фразе отражение мировоззрения Путина, воспринимающего международную политику как борьбу хищников.
В странах НАТО, пишет журнал, растет обеспокоенность тем, каким может стать следующий шаг Кремля. Российская армия уже несколько лет не может добиться решающего перелома на фронте, неся тяжелые потери. Война превратилась в затяжной обмен ударами беспилотников и ракет, который наносит значительный ущерб Украине, но все заметнее затрагивает и саму Россию.
При этом Путин не демонстрирует готовности отступать. Опасения Запада связаны с тем, что он может попытаться выйти из тупика привычным для себя способом — повысив ставки.
25 августа директор ЦРУ Джон Рэтклифф неожиданно прибыл в Москву. По разным данным, он либо предупреждал Путина о недопустимости нападения на страны НАТО, либо пытался убедить его начать переговоры, представив неблагоприятную оценку перспектив России.
Одновременно Финляндия запросила помощь шведской авиации и военных кораблей для наблюдения за границей с Россией. Германия готовится возложить на Москву ответственность за атаку беспилотника на аэропорт Лейпцига 4 августа и, как ожидается, может ввести новые санкции. Румыния заявила, что 20 августа уничтожила российский морской беспилотник, атаковавший буровую платформу в ее водах. В Словакии 25 августа, по данным властей, была предотвращена попытка поджога предприятия по производству дронов.
На этом фоне Путин впервые за долгое время публично отреагировал на участившиеся украинские атаки по российским нефтеперерабатывающим предприятиям и логистической инфраструктуре. 22 августа он обвинил Украину в открытии «ящика Пандоры» и пообещал ответные удары по «наиболее чувствительным секторам» ее экономики.
В тот же день, выступая перед представителями «Единой России», Путин дал понять, что не намерен прекращать войну: «Специальная военная операция продолжается. Мы будем двигаться только вперед».
Источники The Economist, близкие к Кремлю, утверждают, что после нескольких недель размышлений Путин летом сделал выбор в пользу дальнейшей эскалации. Один из его давних знакомых полагает, что визит главы ЦРУ мог быть воспринят российским президентом как проявление американской слабости. Аналогичным образом Путин, по словам источника, воспринял и приезд в Москву директора ЦРУ Уильяма Бернса в ноябре 2021 года, когда тот предупреждал Россию о последствиях вторжения в Украину.
Издание подчеркивает, что невозможно достоверно знать мотивы российского президента. Однако, по версии журнала, его ключевой целью остается сохранение собственной власти и личной безопасности.
Одной из проблем для Кремля становится ослабление негласной общественной поддержки войны. Украинские удары по нефтеперерабатывающим заводам и логистическим объектам, а также ограничения интернета постепенно разрушают ощущение нормальной жизни внутри России.
По данным независимого «Левада-центра», 57% россиян характеризуют ситуацию в стране как «напряженную». Среди причин респонденты называют войну, потери, мобилизацию, атаки беспилотников и отсутствие ощущения будущего. Доверие к телевидению снижается, а молодежь все чаще выступает в социальных сетях за прекращение войны. Рейтинг Путина, утверждает The Economist, также начинает снижаться.
Еще более мрачные настроения, по данным журнала, наблюдаются среди российской элиты. Один из собеседников издания отмечает, что главной проблемой становится даже не состояние экономики и не отсутствие крупных военных успехов, а само потерянное время: почти пять лет войны при любом исходе трудно представить как успех.
Другой представитель элиты говорит о растущем ощущении, что «царь голый». При этом ни экономические, ни политические проблемы пока не являются для Путина критическими: у него остаются ресурсы и репрессивный аппарат для продолжения войны. Но все большее значение приобретает восприятие происходящего элитами и обществом.
По мнению The Economist, Путин руководствуется не столько классической геополитической логикой, сколько принципом собственной политической системы: никогда не демонстрировать слабость. Российская власть обладает высокой терпимостью к насилию, но гораздо хуже переносит поражение.
Журнал утверждает, что Путин может считать завершение войны без достижения хотя бы минимальной цели — установления контроля над всей территорией Донбасса — угрозой своему положению. По словам одного из источников, в какой-то момент войны Путин якобы сказал приближенным: «Они меня повесят».
При этом простое продолжение нынешней войны также не решает проблему. Один из представителей российской элиты заявил изданию, что инерционный сценарий невыгоден Кремлю, поскольку он лишь поглощает экономические ресурсы и политический капитал.
Именно поэтому дальнейшая эскалация может казаться Москве привлекательной, хотя ее конкретная форма остается неясной.
Россия, вероятно, усилит гибридные операции и диверсии против союзников Украины, а также попытается воздействовать на маршруты поставок из Европы. Западные спецслужбы опасаются атак на европейские предприятия, производящие вооружение для Киева, однако считают, что Путин по-прежнему не заинтересован в прямом военном столкновении с НАТО.
В самой Украине эскалация, скорее всего, будет означать расширение уже применяемых методов. 30 августа Минобороны России сообщило о подготовке массированного удара по украинской энергетической инфраструктуре.
The Economist также пишет, что Путин намерен направить на фронт еще 300–400 тысяч человек. Для этого, как утверждает издание, не обязательно объявлять новую волну мобилизации, поскольку первоначальный указ формально не отменен. Дополнительный набор может проводиться через региональные власти с использованием административного давления, чтобы возможное недовольство оставалось локальным. По данным журнала, подобную систему уже тестируют в Пензенской области.
Еще одним направлением может стать усиление репрессий против так называемых «внутренних врагов». The Economist считает, что подобные меры будут нужны Кремлю не столько для устранения реальной угрозы власти, сколько для демонстрации силы.
Однако, заключает издание, ни мобилизация, ни новые удары, ни внутренние репрессии не решат фундаментальных проблем России. Они способны лишь увеличить общественные издержки и усилить нестабильность как внутри страны, так и за ее пределами.
