Все знают, что изменение климата представляет собой серьезный риск — особенно этим летом, когда Европа вновь переживает рекордную жару, пожары в канадских бореальных лесах окутали значительную часть Северной Америки опасной дымовой завесой, а Азия сталкивается с резкими перепадами между засухами, наводнениями и тайфунами. Гораздо меньше осознается тот факт, что изменение климата уже превратилось в один из наиболее системно значимых факторов мировой геостратегии.
В качестве примера можно привести запущенные в начале этого месяца еженедельные перевозки по арктическому «Ледовому шелковому пути», осуществляемые китайской компанией. Новый маршрут позволит примерно вдвое сократить продолжительность перевозок между Европой и Китаем. Это часть китайской стратегии «Полярного шелкового пути», которую Пекин начал реализовывать совместно с Россией в 2017 году. Она предусматривает интеграцию Северного морского пути в инициативу «Один пояс, один путь» с целью создания торговых маршрутов и цепочек поставок, в которых Китай будет играть доминирующую роль.
По мере таяния арктических льдов этот маршрут становится весьма привлекательной альтернативой другим ключевым транспортным артериям — например, Панамскому каналу.
Если вокруг Арктики усиливается геополитическая конкуренция, то Панамский канал все сильнее страдает непосредственно от последствий изменения климата. Во время засухи 2023–2024 годов низкий уровень воды вынудил власти ограничить количество судов, проходящих через канал, в результате чего объем перевозок сократился на 32% по сравнению с предыдущим годом.
Аналогичные процессы происходят и в других регионах.
Этим летом в Европе судоходство по Рейну и Дунаю замедлялось, а временами полностью останавливалось из-за того, что вследствие охватившей континент жары уровень воды в реках опустился до рекордно низких отметок.
В Румынии пришлось остановить атомную электростанцию, использующую воду Дуная для охлаждения. Работающие в стране автопроизводители, включая Ford и Dacia, приостановили производство ради экономии электроэнергии.
Нетрудно представить, что примеру Румынии могут последовать и другие страны. Венгрии уже едва удалось избежать остановки электростанций. При этом температуры выше нормы, согласно прогнозам, сохранятся осенью и в последующие месяцы, поскольку более мощный, чем обычно, цикл Эль-Ниньо будет способствовать усилению экстремальных погодных явлений.
Это может создать серьезные проблемы для европейских энергосистем. Аналогичная ситуация складывается и в США, где крупнейшие водохранилища страны в бассейне реки Колорадо мелеют, создавая угрозу для гидроэнергетики.
Уже сейчас существуют опасения, что засуха приведет к снижению урожайности и росту мировых цен на продовольствие к следующему году. Это, в свою очередь, создаст дополнительные риски для денежно-кредитной политики и стоимости активов.
Неудивительно, что этим летом во время конференц-звонков европейских компаний по итогам квартальной отчетности климатическая проблематика упоминалась рекордное количество раз.
Изменение климата в конечном итоге перестроит рынки, однако геополитику оно меняет уже сейчас.
Одержимость президента США Дональда Трампа Гренландией может выглядеть чрезмерной, однако серьезные политики и эксперты по обе стороны американского политического спектра — не говоря уже о Канаде и странах Северной Европы — уделяют Крайнему Северу все больше внимания.
Таяние арктических льдов фактически приблизило Китай к их границам и породило новую стратегическую конкуренцию за торговые маршруты, проходящие в непосредственной близости от России.
Перебои в европейских цепочках поставок также являются не только экономической, но и стратегической проблемой. Речные перевозки имеют критически важное значение для самостоятельности Европы, которая одновременно испытывает политическое давление со стороны Китая и США.
Южная Азия, вероятно, является наиболее уязвимым перед изменением климата регионом из-за своего географического положения и густонаселенных прибрежных территорий.
Однако Китай — как всегда играющий вдолгую — сумел превратить климатический вызов в стратегическое преимущество. Пекин значительно укрепил морскую промышленность и судостроительные мощности. Это дает Китаю огромное преимущество не только в контроле над глобальной логистикой, но и в мире, где все больше территорий будет оказываться под угрозой затопления.
Когда мировая экономика в конечном итоге перейдет от ископаемого топлива к чистым технологиям, именно Китай может стать главным экономическим бенефициаром этой трансформации.
Страна производит большую часть мирового объема электромобилей и литиевых аккумуляторных ячеек. Пекин также обеспечил себе контроль над значительной частью редкоземельных минералов, необходимых как для чистых технологий, так и для оборонной промышленности.
Это означает не только промышленное, но потенциально и валютное могущество.
Доступ США к дешевой нефти способствовал экономическому росту страны в XX веке и укреплял позиции доллара. В наступающую эпоху зеленых технологий Китай может получить аналогичные преимущества уже в XXI столетии.
По мере того как финансовые рынки начнут более адекватно учитывать последствия изменения климата, станет понятнее, кто окажется среди победителей, а кто — среди проигравших.
Британский стратег по вопросам изменения климата Энтони Хобли отмечает, что «большинство инвестиционных решений по-прежнему принимаются так, словно изменения климата не происходит». Причина заключается не столько в отрицании самой проблемы, сколько в том, что до сих пор отсутствует своего рода «переводческий слой между климатическими данными и языком капитала».
Иными словами, несмотря на многочисленные разговоры об ESG, механизмы, с помощью которых рынки капитала оценивают климатические риски — равно как и связанные с климатическими изменениями возможности, — остаются относительно несовершенными.
Отчасти проблема связана с самой бизнес-моделью страховой отрасли, основанной на 12-месячных циклах продления договоров, а не, например, на прогнозировании цен на 20 лет вперед.
Кроме того, существуют ставки дисконтирования, используемые при оценке долгосрочных капитальных проектов. Из-за них потенциальные риски могут математически исчезать из расчетов, даже если в реальной жизни они никуда не исчезают.
Как объясняет Хобли: «Когда климатический риск моделируется как сценарий на 2050 год, он оказывается в таком временном горизонте, где любая разумная ставка дисконтирования фактически сводит его к нулю».
Между тем под угрозой затопления находится уже сама планета.
И по мере того как рынки начнут точнее учитывать эту реальность в ценах, последствия неизбежно проявятся и в геостратегии.
