Пять лет назад президент Джо Байден вывел американские войска из Афганистана. Его никто не вынуждал это делать. США могли еще долго поддерживать несовершенное, но демократически избранное афганское правительство, однако решили уйти. Американские избиратели устали от самой продолжительной войны в истории страны — против движения «Талибан», контролировавшего значительную часть сельских районов. Дональд Трамп установил сроки вывода войск, а Байден завершил его полностью, пишет The Economist.
Приближающийся уход американцев заставил всех вооруженных игроков в Афганистане пересмотреть свои ожидания относительно исхода гражданской войны. Полевые командиры начали переходить на другую сторону, правительственные солдаты покидали позиции. Государственная система рухнула практически мгновенно, и талибы захватили власть почти без сопротивления. Отчаявшиеся граждане, пытавшиеся бежать от новых правителей, цеплялись за шасси взлетающего американского самолета и разбивались насмерть.
«Талибан», название которого означает «религиозные студенты», впервые пришел к власти в 1996 году и установил жестокую систему, сочетавшую исламизм с архаичными племенными обычаями. Девочкам запретили получать образование, а представителей ЛГБТ подвергали смертной казни через побивание камнями.
США и их союзники свергли талибов после того, как те предоставили убежище «Аль-Каиде» — террористической организации, совершившей теракты 11 сентября 2001 года. Однако затем боевики «Талибана» развернули партизанскую войну против созданной при поддержке США демократической системы, убивая судей, полицейских и всех, кого считали пособниками Запада.
Когда Байден решил уйти, двадцатилетняя попытка государственного строительства завершилась унизительным поражением. Другие державы сделали выводы о готовности Америки поддерживать своих союзников. Через шесть месяцев Владимир Путин начал полномасштабное вторжение в Украину.
Спустя пять лет США практически забыли об Афганистане. Это ошибка. Если страну продолжат игнорировать, вероятность того, что она снова станет источником геополитических проблем, только возрастет. Афганцы будут страдать еще сильнее, а сам Афганистан может глубже войти в орбиту Китая или России.
Как сообщает корреспондент The Economist, проехавший около тысячи километров по стране, сегодня талибы прочно удерживают власть, а Афганистан в целом спокоен, если не считать периодических столкновений с соседним Пакистаном. Однако это мрачная стабильность.
Музыка запрещена. На улицах правят вооруженные люди. Полиция нравов избивает нарушителей — например, мужчин с недостаточно длинными бородами. Женщинам запрещено работать, учиться в университетах и путешествовать без мужчины-опекуна. Девочкам запрещено получать среднее образование, а поскольку детские браки вновь разрешены, многие из них фактически переходят прямо из школы в замужество. Насколько все это сделало афганцев беднее, больнее и несчастнее, точно определить сложно: сбор статистики не относится к приоритетам «Талибана».
Большинство афганцев хотят большей свободы. Даже многие талибы после долгих лет изгнания уже не считают, что образование девочек приведет к катастрофе. Однако радикальное крыло жестко укрепило власть.
Эмир «Талибана» Хайбатулла Ахундзада создал преданную ему преторианскую гвардию и взял под контроль прибыльные контракты в горнодобывающей отрасли. Более умеренные представители движения слишком слабы или запуганы, чтобы бросить ему вызов. Некоторые из тех, кто попытался это сделать, были вынуждены бежать.
США и Европа пытались изолировать режим: отказались признавать его, заморозили зарубежные резервы афганского центрального банка и ввели санкции против чиновников. Но практически ничего из этого не сработало.
Радикалам в руководстве «Талибана» безразлично, приезжают ли в страну западные дипломаты и инвесторы. Они также не собираются менять свою идеологию ради получения доступа к активам прежнего правительства. Поэтому западным странам необходимо попробовать другую стратегию.
Для этого придется признать несколько неприятных фактов. Во-первых, «Талибан» никуда не исчезнет. Во-вторых, если Запад откажется взаимодействовать с ним, это сделают другие державы.
Россия уже официально признала режим. Китай, Индия, Турция и ОАЭ сотрудничают с талибами в таких сферах, как добыча полезных ископаемых и торговля. Афганистан также способен осложнить отношения между Индией и Пакистаном: Исламабад опасается, что сближение Дели и Кабула фактически зажмет Пакистан между двумя враждебными государствами.
Признаки более прагматичного западного подхода уже появляются. Европейские страны по-прежнему заявляют, что афганский режим находится за пределами приемлемого, однако в июне пригласили представителей «Талибана» в Брюссель для обсуждения миграции и возвращения на родину афганцев, которым было отказано в убежище. США тем временем негласно обмениваются с талибами разведывательной информацией в борьбе с еще более радикальными исламистскими группировками.
Есть и другие формы взаимодействия, которые могли бы принести пользу. Пока слишком рано размораживать $4,2 млрд резервов афганского центрального банка, находящихся в Швейцарии: эти деньги почти наверняка будут использованы для укрепления власти эмира.
Однако западным донорам следует прекратить сокращать гуманитарную помощь, объем которой с 2022 года уменьшился примерно на 70%. По некоторым оценкам, почти половина населения Афганистана нуждается в такой поддержке. Присутствие агентств ООН также необходимо: они способны заранее предупреждать о голоде, беспорядках и хищении гуманитарной помощи.
Вторым шагом должна стать реформа санкционного режима. Многие высокопоставленные талибы, внесенные в санкционные списки десятилетия назад как террористы, сегодня занимают министерские посты. В результате Афганистан фактически отрезан от глобальной финансовой системы и частных инвестиций.
Западные компании опасаются вести любой бизнес в стране, чтобы случайно не нарушить правила по борьбе с финансированием терроризма. Смягчение этих ограничений могло бы стимулировать экономический рост и со временем снизить массовую безработицу, которая угрожает долгосрочной стабильности страны.
Более спорным шагом стало бы дипломатическое признание режима. Но признание не означает одобрения. Демократические государства поддерживают дипломатические отношения со многими режимами, которые они презирают. Речь идет лишь о признании реальности: «Талибан», вероятно, будет управлять Афганистаном еще долго.
Отказ от дипломатических отношений также является слабым инструментом давления. Талибы не считают, что их легитимность зависит от признания со стороны западных «неверных». Зато действующие посольства позволили бы отслеживать террористические угрозы и поддерживать каналы коммуникации, которые со временем могли бы способствовать укреплению более умеренных элементов внутри режима.
Не стоит заблуждаться: реформирование этого жестокого правительства должно происходить главным образом изнутри и может занять десятилетия. Однако осторожное и прагматичное взаимодействие, вероятно, принесет больше пользы, чем вреда.
Поэтому США и другим демократическим государствам пора, несмотря на все отвращение к политике «Талибана», признать реальность и начать с ним разговаривать.
