Недавний визит министра иностранных дел Азербайджана Джейхуна Байрамова в Киев вызвал заметный ажиотаж в российском информационном пространстве, где заговорили о якобы происходящем отходе Баку от Москвы, его ненадежности как партнера и даже возможном пересмотре отношений между двумя странами.
Но вот ведь незадача, практически одновременно произошло другое показательное событие. 8 августа состоялся первый за все время президентства Владимира Зеленского официальный визит в Сербию — страну, традиционно считавшуюся одним из наиболее близких России партнеров в Европе.
Все дело в том, что по мере затягивания российско-украинского конфликта и расширения его последствий страны, сохраняющие тесные отношения с Москвой, все активнее стремятся проводить политику, исходя из собственных интересов, не ограничивая отношения с другими партнерами необходимостью постоянно оглядываться на Россию. Пример Сербии в этом отношении особенно показателен.
Историческая и культурная близость, энергетические связи, поддержка Москвой позиции Белграда по Косово и высокий уровень пророссийских настроений в сербском обществе долгое время позволяли России рассматривать Сербию как одну из наиболее надежных точек опоры на Балканах. После начала российско-украинского конфликта Белград не присоединился к антироссийским санкциям и сохранил политические и экономические отношения с Москвой.
Вместе с тем Сербия никогда безоговорочно не поддерживала российскую политику. Белград не признал присоединение Крыма и других украинских территорий к России, продолжая выступать за территориальную целостность Украины. В этом есть и собственный расчет, ведь противоположная позиция создала бы неудобный для Сербии прецедент в вопросе Косово. Украина, в свою очередь, не признает независимость Косово, что позволило сохранить основу для двустороннего диалога.
В последнее время этот диалог заметно активизировался. Зеленский и Вучич неоднократно встречались на международных площадках, а 15 июля сербский президент посетил Киев. Сербия оказывала Украине гуманитарную помощь, а произведенные в стране боеприпасы, как сообщали западные СМИ, через посредников попадали на украинский рынок, хотя Белград отрицал прямые поставки вооружений.
Однако именно приезд Зеленского в Белград обозначил новый этап сближения. Ранее Сербия старалась выстраивать контакты с Киевом так, чтобы они не выглядели демонстративным вызовом Москве. Теперь эта осторожность уменьшается. Зеленский впервые прибыл в сербскую столицу с официальным визитом и был принят на высшем уровне, а отношения с Киевом фактически становятся самостоятельным направлением сербской внешней политики.
Прежняя модель, позволявшая одновременно сохранять особые отношения с Москвой и продвигаться по пути европейской интеграции, постепенно упирается в «потолок возможностей». Сербия остается кандидатом на вступление в ЕС, который является ее главным экономическим партнером и важнейшим источником инвестиций. Чем дольше продолжается российско-украинский конфликт и глубже перестраивается европейская система безопасности, тем сложнее Белграду сохранять прежнюю дистанцию от общей европейской политики.
При этом Вучич не идет на разрыв с Москвой. Сербия по-прежнему не присоединяется к санкциям и заинтересована в сохранении сотрудничества с Россией. Поэтому происходящее правильнее рассматривать как постепенное сокращение российской исключительности в сербской внешней политике. Отношения с Москвой сохраняются, но все меньше определяют границы сотрудничества Сербии с другими партнерами.
Это видно и по результатам визита. Стороны сосредоточились в большей степени на экономике. Была достигнута договоренность ускорить работу над соглашением о свободной торговле и попытаться завершить переговоры до конца 2026 года. Обсуждалось также сотрудничество в энергетике, транспорте, сельском хозяйстве, инфраструктуре и продовольственной безопасности.
Еще более показательным стало заявление Вучича о готовности Сербии принять участие в восстановлении одного из пострадавших украинских городов. Белград предлагает выбрать населенный пункт, восстановление которого он мог бы финансировать. Это уже не просто гуманитарная помощь, а заявка на непосредственное участие в послевоенном восстановлении Украины.
Одновременно это сигнал Брюсселю. Белград показывает, что отказ присоединиться к санкциям не означает безоговорочной пророссийской ориентации. Сербия готова сотрудничать с Киевом и участвовать в восстановлении Украины, а Вучич получает дополнительный аргумент в диалоге с ЕС: отношения с Москвой сами по себе не должны ставить под сомнение европейский курс страны.
Для Киева визит также имеет символическое значение. Возможность принимать Вучича в Киеве, а спустя несколько недель провести полноценный визит Зеленского в Белград показывает, что украинская дипломатия постепенно выходит за пределы круга государств, изначально занимавших жесткую позицию в отношении России.
Именно поэтому сербский пример интересно рассматривать вместе с недавней активизацией азербайджано-украинских отношений. Сербия и Азербайджан находятся в совершенно разных геополитических условиях, однако в обоих случаях проявляется одна тенденция. Государства, имеющие тесные отношения с Россией, необязательно намерены от них отказываться, но все меньше готовы воспринимать эти отношения как обязательство ограничивать сотрудничество с Киевом и Западом.
Именно поэтому сербский пример интересно рассматривать вместе с недавней активизацией азербайджано-украинских отношений. Сербия и Азербайджан находятся в совершенно разных геополитических условиях, однако в обоих случаях проявляется одна тенденция. Ни Белград, ни Баку не собираются разрывать отношения с Москвой, но у каждого государства есть собственные интересы и собственное понимание того, с кем и как выстраивать отношения. Особенно если речь идет о странах, проводящих самостоятельный внешнеполитический курс.
В Москве, похоже, также пора привыкать к этой новой реальности. Старый сталинский принцип «с кем вы, деятели культуры?» в современных международных отношениях не работает. Партнерство с Россией не означает, что государство автоматически должно ограничивать отношения с Украиной, Западом или любым другим центром силы. Впрочем, здесь мы можем только советовать. Услышат эти советы в Москве или нет —это уже другой вопрос.
