Двадцать лет назад ОАЭ оказались в центре громкого политического скандала в США. Попытка принадлежащей Дубаю компании DP World получить контроль над шестью крупными американскими морскими портами вызвала резкое сопротивление Конгресса.
Двое участников терактов 11 сентября были выходцами из ОАЭ, а некоторые американские законодатели обвиняли Эмираты в том, что они служили центром финансирования «Аль-Каиды». Даже поддержка сделки администрацией Джорджа Буша и участие ОАЭ в американской кампании в Афганистане не помогли: под политическим давлением DP World отказалась от сделки.
Этот кризис стал переломным моментом. Тогдашний наследный принц Мухаммед бин Заид пришел к выводу, что американцы в корне неверно воспринимают ОАЭ и этот образ необходимо изменить.
Как пишет Financial Times, два десятилетия спустя эта стратегия принесла результат. Сегодня Мухаммед бин Заид — президент ОАЭ, а Эмираты считаются одним из наиболее дееспособных партнеров США на Ближнем Востоке и даже получили прозвище «Маленькая Спарта». В июле американские военные объявили о сотрудничестве с ОАЭ в сфере военного искусственного интеллекта.
Абу-Даби также использует огромные финансовые ресурсы для укрепления своих позиций в США. Под управлением эмиратских суверенных фондов и государственных компаний находятся активы на $1,7 трлн, значительная часть которых инвестируется в американскую экономику.
Изменилось и отношение Вашингтона к инвестициям ОАЭ в чувствительные отрасли. Трамп предоставил Эмиратам доступ к передовым американским компьютерным чипам спустя несколько месяцев после того, как представитель правящей семьи ОАЭ вложил $500 млн в криптовалютный бизнес семьи президента. Сам Трамп назвал Мухаммеда бин Заида «воином», а ОАЭ — «фантастической страной».
По мнению Financial Times, превращение абсолютной монархии из объекта подозрений в одного из наиболее влиятельных партнеров США стало практически образцовым примером государственной PR-кампании в Вашингтоне.
Однако отношения переживали и кризисы. Абу-Даби был недоволен поддержкой Вашингтоном «арабской весны» и заключением ядерной сделки с Ираном в 2015 году. Новым испытанием стала война США и Израиля против Ирана: ОАЭ оказались главной целью иранских ответных ударов, что поставило под сомнение их репутацию безопасного и стабильного глобального делового и технологического центра.
Как отмечает бывший посол США в ОАЭ Барбара Лиф, Эмираты обладают значительным доступом и влиянием в Вашингтоне, но даже они не смогли повлиять на решение о войне, последствия которой непосредственно затронули страну.
Тем не менее кризис лишь укрепил стремление Абу-Даби углублять партнерство с США и Израилем.
Одним из главных архитекторов этой стратегии стал посол ОАЭ в Вашингтоне Юсеф аль-Отайба. Направленный в США в 2008 году, он при поддержке влиятельных лоббистов последовательно работал над изменением имиджа страны и укреплением связей с американской политической элитой.
Важнейшим инструментом стали инвестиции и расходы на продвижение интересов страны. По данным OpenSecrets, за последние десять лет ОАЭ потратили в Вашингтоне более $270 млн. Для сравнения, Саудовская Аравия — $422 млн, а Катар — $269 млн. Все три государства входят в число крупнейших иностранных игроков по объему подобных расходов в американской столице.
ОАЭ также направляли средства ведущим аналитическим центрам Вашингтона, включая Atlantic Council, Центр стратегических и международных исследований (CSIS) и RAND, проводили международные конференции и создали Американо-эмиратский деловой совет.
Однако ключевую роль в укреплении позиций страны сыграл посол Юсеф аль-Отайба, говорят чиновники. Благодаря умению ориентироваться в вашингтонской политике он сумел выстроить отношения с представителями обеих партий.
«Аль-Отайба неустанно устраивал приемы и ужины, успешно формируя круг сторонников в обеих американских партиях», — говорит бывший высокопоставленный сотрудник Госдепартамента. По его словам, многие бывшие чиновники и сотрудники Конгресса впоследствии публиковали статьи, превознося американо-эмиратские отношения.
Мухаммед бин Заид совершил лишь один официальный государственный визит в Вашингтон — в 2024 году для встречи с Джо Байденом. Однако именно аль-Отайба руководил стратегическим ребрендингом ОАЭ в США, причем настолько успешно, что его подход теперь пытаются копировать другие государства Персидского залива.
После убийства журналиста саудовскими агентами в 2018 году, которое на несколько лет осложнило отношения Эр-Рияда с Вашингтоном, аль-Отайба активно продвигал ОАЭ как современную и перспективную альтернативу — государство с открытым для бизнеса Дубаем и сравнительно либеральным имиджем.
Он организовывал поездки американских политиков в Эмираты, развивал связи с Конгрессом, аналитическими центрами, университетами и СМИ, а также устраивал приемы для вашингтонской элиты. Во время первой кампании Трампа аль-Отайба сблизился с его зятем и будущим влиятельным советником по Ближнему Востоку Джаредом Кушнером.
Главным дипломатическим успехом ОАЭ стало присоединение в 2020 году к инициированным Трампом «Авраамовым соглашениям» и нормализация отношений с Израилем. Этот шаг существенно изменил восприятие Эмиратов в Вашингтоне.
«Они понимали, что важно для США, и осознали, что Израиль — это путь к сближению с окружением Трампа», — отмечает бывший сотрудник Госдепартамента. Укрепление связей с Израилем позволило ОАЭ нейтрализовать значительную часть критики.
Для Мухаммеда бин Заида партнерство с США решает сразу несколько стратегических задач: помогает диверсифицировать экономику, снизить зависимость от нефтедолларов, превратить ОАЭ в глобальный центр искусственного интеллекта и выйти из тени Саудовской Аравии.
По словам бывшего посла США Барбары Лиф, Эмираты давно ориентируются на Израиль и Сингапур — небольшие страны, которые благодаря технологиям, экономике, дипломатии и военной силе приобрели глобальное влияние.
Спустя двадцать лет после неудачной попытки приобрести американские морские порты ОАЭ получили позиции в гораздо более ценной сфере — технологической индустрии США.
«Пугает то, насколько сильно наша индустрия искусственного интеллекта зависит от эмиратских денег», — говорит бывший высокопоставленный чиновник администрации Байдена.
Государственные инвестиционные структуры Mubadala и MGX, которую возглавляет советник по национальной безопасности ОАЭ и брат президента шейх Тахнун бин Заид, заключили масштабные партнерства с OpenAI и xAI. Они также получили контрольный пакет GlobalFoundries и крупные доли в Cerebras Systems и операторе дата-центров Aligned Data Centers. В сентябре прошлого года MGX договорилась с правительством США о получении 15% TikTok US.
Благодаря этим вложениям американо-эмиратские отношения вышли далеко за пределы сотрудничества в сфере безопасности. Теперь ОАЭ не только покупают американское оружие, но и участвуют в производстве и развитии оборонных технологий и дата-центров, инвестируя совместно с Microsoft, Nvidia, BlackRock и OpenAI.
Тарек аль-Отайба, сводный брат посла и бывший эмиратский чиновник, отмечает, что сначала стратегия заключалась в масштабном вложении денег в перспективные направления. Однако со временем ОАЭ научились ориентироваться в Кремниевой долине и превратились в гораздо более опытного технологического инвестора.
Представитель администрации Трампа Джейкоб Хелберг заявил, что эмиратские инвестиции стали важной опорой американской технологической индустрии. В частности, ОАЭ инвестировали в GlobalFoundries и помогли поддержать Cerebras, которую он назвал «жемчужиной американской технологии».
Новым этапом стало решение Министерства торговли США разрешить поставки ОАЭ передовых чипов и снять связанные с ними экспортные ограничения. Аль-Отайба назвал соглашение «важной вехой».
Однако демократы связали эту сделку с инвестициями ОАЭ в криптовалютный бизнес семьи Трампа. Незадолго до его инаугурации MGX шейха Тахнуна приобрела 49% World Liberty Financial. Позднее MGX использовала $2 млрд в стейблкоинах World Liberty для инвестиций в криптобиржу Binance. Еще один базирующийся в ОАЭ фонд, Aqua 1 Foundation, приобрел токены World Liberty на $100 млн.
Конгрессвумен-демократ Яссамин Ансари назвала происходящее «возможно, одной из крупнейших и наиболее очевидных коррупционных схем в истории США». Эмиратская сторона отвергает связь между частными инвестициями и соглашением по чипам, а World Liberty заявляет, что ее стейблкоин использовался лишь как средство платежа.
Дополнительную обеспокоенность вызывает Китай. Американские чиновники годами предупреждали, что доступ ОАЭ к передовым чипам может привести к утечке чувствительных технологий в КНР, учитывая тесные экономические и технологические связи Пекина с Эмиратами. Администрация Трампа и ОАЭ утверждают, что предусмотрели необходимые меры защиты, однако некоторые бывшие чиновники и законодатели остаются скептически настроены.
Критики считают, что Абу-Даби удалось выстроить отношения, чрезвычайно выгодные для самих Эмиратов, но не всегда отвечающие интересам США. При этом дипломатический вес ОАЭ позволяет стране избегать серьезных последствий за действия, за которые Вашингтон жестче критикует другие государства.
В частности, Эмираты проводили совместные военные учения с Китаем и обвинялись в поставках оружия Силам быстрого реагирования (RSF) в Судане, которые обвиняют в военных преступлениях. Госсекретарь Марко Рубио заявлял, что ОАЭ поддерживают структуру, совершающую геноцид в Судане. Абу-Даби это отрицает. Несмотря на обвинения, Конгресс неоднократно отклонял попытки заблокировать поставки американского оружия Эмиратам, ссылаясь на их статус стратегического союзника.
ОАЭ также избежали серьезных последствий за роль в иранских финансовых схемах. Трамп даже назвал страну «своего рода банкиром Ирана».
Анализ Financial Times американских санкций против Ирана показал, что ОАЭ занимают второе место после Китая по числу связанных с санкционными фигурантами структур. Из 1 573 физических и юридических лиц под санкциями, имеющих связи за пределами Ирана, 22% имеют гражданство, адреса или зарегистрированные компании в ОАЭ.
«ОАЭ обладают большим влиянием в Вашингтоне — слишком большим. Поэтому им сходило с рук то, что не сошло бы другим странам», — говорит сенатор Крис Ван Холлен.
Однако даже это влияние не позволило Эмиратам помешать США и Израилю начать войну против Ирана. После ее начала Абу-Даби решил еще больше укрепить связи с Вашингтоном и Израилем, нанеся десятки собственных авиаударов по Ирану.
Эмиратские чиновники считают, что стабильные поставки американского оружия и поддержка США во время войны подтвердили растущее значение ОАЭ для Вашингтона. По словам одного из них, действия страны и координация с американцами показали ее военную компетентность и повысили статус в глазах США.
ОАЭ также сблизились с Израилем, а в мае вышли из возглавляемой Саудовской Аравией ОПЕК, что укрепило их позиции в глазах Трампа, давно критикующего влияние организации на нефтяные цены. При этом, по оценке эмиратской стороны, Саудовская Аравия уже не обладает прежним безусловным доминированием в регионе.
Однако некоторые эксперты предупреждают, что ставка на США и Израиль в ущерб отношениям с арабскими странами может обернуться против Абу-Даби. Эксперт Тулейнского университета Эндрю Лебер считает, что ОАЭ рискуют потерять часть своей стратегической автономии.
Риски существуют и в Вашингтоне. Если демократы вернут контроль над Конгрессом на промежуточных выборах в ноябре, могут начаться расследования деятельности ОАЭ.
Конгрессвумен Сара Джейкобс подчеркивает, что ОАЭ остаются важным партнером США, однако Вашингтон должен применять к союзникам те же стандарты, что и к другим странам, и признавать, когда действия Эмиратов противоречат американским интересам.
