Подписание в Мекке соглашения о коллективной обороне между Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном стало одним из самых значимых геополитических событий последних лет. Впервые три крупнейшие державы исламского мира юридически оформили механизм взаимной защиты, закрепив принцип, согласно которому нападение на одного из участников рассматривается как нападение на всех. Этот факт уже сам по себесвидетельствует о серьезных изменениях в региональной архитектуре безопасности.
Но эти изменения произошли не сиюминутно, а стали итогом трансформации системы региональных отношений, происходящей в последние годы. Так, еще совсем недавно Турцию и Саудовскую Аравию трудно было представить в одном военно-политическом союзе. После «арабской весны» Анкара и Эр-Рияд поддерживали противоположные политические силы, расходились практически по всем ключевым региональным вопросам, а после убийства Джамаля Хашогги отношения между ними переживали один из самых глубоких кризисов в современной истории.
Турция и Саудовская Аравия воспринимались скорее как конкуренты за лидерство в суннитском мире, чем как потенциальные союзники. Однако уже с 2023 года началось стремительное восстановление политического диалога, за которым последовало расширение военно-технического сотрудничества. Контракты в сфере оборонной промышленности, локализация производства вооружений и совместные проекты постепенно создали материальную основу для будущего стратегического партнерства.
Не менее важную роль в сближении двух стран сыграл Пакистан. В отличие от турецко-саудовских отношений его связи с Эр-Риядом всегда носили стратегический характер, а военно-политическое сотрудничество с Турцией давно стало одним из ключевых направлений внешней политики Исламабада. Именно Пакистан фактически связал воедино два государства, которые еще несколько лет назад находились в состоянии острого соперничества.
При этом новый союз отражает гораздо более глубокий процесс — постепенный переход государств региона к формированию собственных механизмов обеспечения безопасности. Война вокруг Ирана и неспособность прежней системы американских гарантий полностью защитить партнеров Вашингтона от ракетных и беспилотных ударов лишь ускорили этот процесс. Для Саудовской Аравии особенно очевидным стало то, что даже тесное стратегическое партнерство с США не исключает уязвимости перед региональными угрозами.
В то же время вопреки распространенному мнению, Мекканское соглашение не следует автоматически рассматривать как антииранский союз. Ни Турция, ни Саудовская Аравия, ни Пакистан объективно не заинтересованы в большой войне с Ираном. Для Анкары это означало бы дестабилизацию общей границы и серьезные экономические потери, для Пакистана — возникновение нового очага напряженности на собственной западной границе, для Эр-Рияда — риск масштабной войны в Персидском заливе. Скорее, задача соглашения состоит в другом — сделать потенциальную агрессию против любого из участников слишком дорогостоящей. Иными словами, речь идет не столько о подготовке войны, сколько о создании дополнительного механизма стратегического сдерживания.
Не менее интересные последствия новый пакт может иметь и внутри самого арабского мира. Еще несколько лет назад Саудовская Аравия и ОАЭ вместе составляли основу арабской коалиции в Йемене и совместно противостояли хуситам. Однако постепенно нарастающее соперничество Эр-Рияда и Абу-Даби привело к тому, что сегодня по целому ряду региональных вопросов они фактически оказываются по разные стороны баррикад. На этом фоне создание Саудовской Аравией нового военно-политического механизма уже с Турцией и Пакистаном выглядит особенно показательным и может еще сильнее изменить сложившийся баланс сил внутри арабского мира.
Не менее важен и вопрос возможного расширения формата. Наиболее вероятным кандидатом выглядит Египет. Каир уже участвует вместе с Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном в четырехстороннем формате R4, который постепенно превращается в площадку для регулярной координации по вопросам региональной безопасности. Одновременно заметно расширяется военно-техническое сотрудничество Египта как с Турцией, так и с Пакистаном. Все это создает предпосылки для дальнейшего сближения, хотя пока Каир предпочитает сохранять свободу маневра и не брать на себя обязательства коллективной обороны.
Таким образом, Мекканское соглашение следует рассматривать как начало формирования новой, более гибкой системы безопасности на Ближнем Востоке. Если этот процесс продолжится, Ближний Восток может получить новую сеть союзов и партнерств, основанную не на идеологических разногласиях прошлого, а на прагматичных интересах диктуемых сегодняшним и завтрашним днями.
