16 июня, за несколько недель до саммита НАТО в Анкаре, намеченного на 7–8 июля, министр иностранных дел Турции Хакан Фидан совершил визит в Россию. Формально это был рабочий визит по приглашению Сергея Лаврова. Однако по содержанию и составу встреч он вышел далеко за рамки обычных консультаций между главами МИД.
Фидан встретился не только с Лавровым. В Москве он провел отдельные контакты с советником президента России Владимиром Мединским, который связан с украинским переговорным треком, с помощником президента Игорем Левитиным, курирующим транспортное и экономическое взаимодействие, а также с секретарем Совета безопасности Сергеем Шойгу.
Особое значение имела встреча Фидана с Владимиром Путиным в Казани, которая состоялась уже после переговоров в Москве. По информации сторон, обсуждались Украина, ситуация на Ближнем Востоке, вопросы энергетического сотрудничества, двусторонняя торговля, безопасность в Черноморском регионе, а также процессы на Южном Кавказе. Сам факт проведения переговоров с российским президентом показывает, что Анкара стремилась понять не только текущую позицию российского внешнеполитического ведомства, но и иметь представление о подходах российского руководства по ключевым международным вопросам накануне саммита НАТО.
В общем-то сам факт встречи Фидана с Путиным уже говорит о том, что визит был посвящен не столько двусторонним отношениям, сколько сверке часов перед саммитом НАТО. Если бы речь шла только о торговле, газе или туризме, достаточно было бы Лаврова. Когда министр иностранных дел встречается с Путиным за две недели до саммита НАТО, это обычно означает обсуждение вопросов, связанных с будущей конфигурацией европейской безопасности, Украины и отношений России с Западом.
Так или иначе, состав встреч показывает, что Фидан приехал обсуждать не один вопрос, а весь комплекс российско-турецких отношений. Для Турции это особенно важно накануне саммита НАТО. Анкара стремится подойти к нему не как пассивная принимающая сторона, а как государство, которое заранее уточнило позицию Москвы по ключевым вопросам европейской безопасности.
Главной темой переговоров стала Украина. Фидан вновь заявил, что Россия и Украина должны вернуться за стол переговоров, а Турция готова принять новый раунд переговоров и содействовать более результативному диалогу. Это продолжение линии, которую Анкара проводит с 2022 года. Турция хочет сохранить за собой статус главной площадки прямого российско-украинского контакта.
Особое значение имеет то обстоятельство, что Турция сегодня фактически остается единственной страной НАТО, сохранившей одновременно и полноценный политический диалог с Москвой, и масштабное торгово-экономическое сотрудничество с Россией. Несмотря на разногласия по Украине, Сирии и Южному Кавказу, Анкара не присоединилась к антироссийским санкциям, сохранив взаимодействие в энергетике, торговле, логистике и туризме.
Это обеспечивает Турции уникальные позиции среди государств Альянса. Ни одна другая страна НАТО не располагает сопоставимым уровнем доступа к российскому руководству и возможностью поддерживать рабочие контакты одновременно с Москвой, Киевом, Вашингтоном и европейскими столицами.
При этом для Анкары важен не только дипломатический престиж. Чем ближе стороны в перспективе подойдут к обсуждению возможных параметров урегулирования, тем выше будет значение тех государств, которые сохранили каналы прямого общения с Москвой. В этом смысле Турция уже сейчас стремится закрепить за собой место одного из незаменимых посредников будущего переговорного процесса.
Здесь важно учесть и то, что и сама Россия также нуждается в Турции как в одном из последних каналов связи с НАТО. Через Анкару Москва может передавать сигналы Западу, проверять готовность к переговорам и удерживать контакт с государством, которое не присоединилось к линии полной изоляции России.
Это очень необходимо сегодня, когда конфликт в Украине переживает новую фазу эскалации, а для самой России издержки от конфликта, в результате массированных и эффективных атак Украины растут.
Отдельное внимание стороны уделили Южному Кавказу. Для Турции этот регион за последние годы превратился в одно из ключевых направлений внешней политики. После Второй Карабахской войны Анкара существенно усилила свои позиции на Южном Кавказе, получила дополнительные возможности влияния на региональные транспортные процессы и стала одним из важных участников формирования новой региональной архитектуры безопасности.
Для России это создает новую реальность, с которой Москве приходится считаться. Несмотря на сохраняющееся российское военное и политическое присутствие в Армении, влияние России на процессы на Южном Кавказе уже не является безальтернативным. В этих условиях взаимодействие с Турцией становится для Москвы важным инструментом сохранения своих позиций в регионе.
Кроме того, для России Южный Кавказ приобретает дополнительное значение в условиях санкционного давления и трансформации международной логистики. Транспортные маршруты через Азербайджан и Турцию остаются одним из немногих направлений, способных обеспечить выход к рынкам Ближнего Востока и Восточного Средиземноморья. Поэтому вопросы региональной стабильности, транспортных коридоров и баланса интересов на Южном Кавказе объективно становятся частью более широкого российско-турецкого диалога.
Показательно, что в ходе визита обсуждались самые разные вопросы — от Украины и Черного моря до Южного Кавказа и Ближнего Востока, что еще раз показывает, насколько широкой стала повестка российско-турецких отношений и насколько выросла роль Турции в региональных и международных процессах. При этом, важно, что несмотря на сохраняющиеся разногласия, Москва и Анкара понимают, что в нынешних условиях цена конфликта между ними будет значительно выше возможных выгод от дальнейшего усиления противоречий, именно этим во многом объясняется способность Москвы и Анкары сохранять диалог даже по тем вопросам, где их позиции принципиально расходятся.
