13 апреля Дональд Трамп в ответ на серию антивоенных заявлений Папы римского Льва XIV выступил с резкой публичной критикой, поставив под сомнение его компетентность в вопросах международной безопасности и фактически обвинив в недооценке угрозы со стороны Ирана. Этот эпизод стал отправной точкой для открытого конфликта интересов между Вашингтоном и Ватиканом по одной из самых чувствительных тем международной политики.
Поводом стали недавние выступления понтифика, в которых он последовательно выступал против расширения военных действий и прямо указывал на недопустимость использования религии для оправдания войны. Тем самым Ватикан в свойственной ему форме зафиксировал свою позицию по одному из ключевых международных кризисов.
Ответ Трампа оказался предсказуемо жёстким и вызывающим. Он назвал Папу «слабым в вопросах преступности» и одновременно прозрачно намекнул, что его избрание было не случайным, фактически указывая на политическую подоплёку решения Ватикана. В результате заочная полемика быстро вышла за рамки обычного обмена мнениями и приобрела более глубокий политический характер.
По сути, речь идёт о столкновении двух подходов к международной политике. Традиционная гуманистическая логика Ватикана, основанная на ограничении насилия и приоритете человеческой безопасности, столкнулась с силовой моделью политики Трампа, в которой ключевую роль играет жёсткое сдерживание угроз и допустимость расширения рамок применения военной сил.
Важно учитывать, что для Ватикана апелляция к идеям мира и пацифизма является в общем-то обычной нормой — это элемент внешней доктрины. В этом смысле линия Папы Льва XIV была во многом предсказуема. Однако внезапная резкая реакция Трампа придала ситуации неожиданный политический характер, превратив её в полноценный элемент текущей политической конфронтации.
Продолжение не заставило себя ждать. В церковно-общественной среде обозначилась заметная поддержка позиции Папы, которая воспринимается как соответствующая традиционной христианской гуманитарной повестке. В медийном пространстве, особенно в странах с сильной католической традицией, риторика Трампа получила ещё более критическую оценку.
Так, премьер-министр Италии Джорджа Мелони назвала высказывания Трампа в адрес Папы неприемлемыми, что стало показательным сигналом, свидетельствующим о дистанцировании поддержки политики нынешней американской администрации, с учётом её прежней политической близости к американскому лидеру. Поддержка понтифика в Италии быстро приобрела межпартийный характер. Аналогичную позицию занял и вице-премьер Маттео Сальвини, ранее ассоциировавшийся с протрамповскими силами в Европе, назвавший его заявления «ни умными, ни продуктивными».
Хотя на общеевропейском уровне реакция оказалась более сдержанной, все же председатель Европарламента Роберта Метсола постаралась поддержать действия понтифика, подчеркнув моральный авторитет Папы, тогда как другие лидеры ЕС предпочли не давать жёстких оценок. Евросоюз, в целом, избегает прямого вовлечения в полемику, стараясь не усугублять и без того напряжённые трансатлантические отношения. В итоге складывается ситуация, когда политические симпатии европейского истеблишмента в значительной степени склоняются в сторону Ватикана, однако их официальное выражение сознательно сдерживается.
Парадокс заключается в том, что на фоне общего снижения авторитета католической церкви по всему миру Папа Лев XIV начал быстро наращивать личную популярность. В ряде европейских стран, среди союзников США, а также в католических странах Латинской Америки, политика Дональда Трампа воспринимается с высоким уровнем недоверия и всё чаще ассоциируется с дестабилизацией. В этой ситуации действия Папы выглядят как демонстративный вызов, некий «крестовый поход» против насилия и ненависти. Кто сегодня представляет это зло, по мнению многих симпатизантов Папы, нетрудно догадаться. Он не только предлагает альтернативную повестку, но и делает это в открытом противостоянии с Трампом, усиливая собственный моральный и политический вес. Бороться с такой повесткой оказывается сложнее, ту и цели неочевидны, и оружие.
