Стамбульский раунд переговоров завершён. Его итоги подвёл министр иностранных дел Турции Хакан Фидан: «Благодаря интенсивным дипломатическим усилиям делегации России и Украины провели встречу в Стамбуле при посредничестве Турции. По итогам встречи они достигли соглашения об обмене по формату 1000 на 1000 человек с целью укрепления доверия. Они также согласились на письменный обмен условиями, которые позволят достичь перемирия. Стороны также достигли принципиального соглашения о новой встрече». Он также заверил, что «Турция продолжит прилагать все возможные усилия для достижения прочного мира между Россией и Украиной».
Теоретически — тот случай, когда должны следовать долгие дискуссии на тему «стакан наполовину пуст или наполовину полон». Но на практике ещё накануне не было даже теоретической ясности, состоятся ли эти переговоры вообще. Вначале прибыть в Турцию отказался Владимир Путин. Затем стало понятно, что не будет и Дональда Трампа. Ну и конечно, многих экспертов разочаровал и состав российской делегации, которую возглавил помощник президента Мединский, отвечающий за гуманитарную и идеологическую сферу, а не, скажем, министр обороны Белоусов, министр иностранных дел Лавров или начальник Генштаба Герасимов. Как иронизировали многие эксперты, послать на переговоры делегацию, члены которой ничего не решают, — это явный намёк на желание не договориться.
Тем не менее переговоры состоялись, удалось договориться о продолжении диалога и об обмене пленными, и такой результат Турция вполне может записать себе в актив. Она всё же усадила стороны за стол переговоров. Но не удалось договориться по главной теме — прекращению огня. И здесь уже изрядную пищу для размышлений даёт утечка, которую озвучил депутат парламента Украины Ярослав Железняк. В обмен на прекращение огня Россия потребовала от Украины вывести войска с украинских же территорий — Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей. Услышав отказ украинских делегатов, которые по вполне понятной причине посчитали такие условия неприемлемыми, российские представители, по данным украинских СМИ, встали и сказали, что «в следующий раз областей будет уже пять». Словом, как и прогнозировал Minval, главным «подводным камнем» на переговорах оказались именно территориальные аппетиты России. Точнее, то обстоятельство, что Москва включила в свою конституцию украинские регионы, которые она к тому же и не контролирует полностью. Если верить многочисленным утечкам, Москва требовала от Украины нейтральный статус, отказ от «националистической пропаганды» (и, судя по всему, право решать, что считать такой «пропагандой»), гарантии прав «русскоязычных» и т. д. Можно вспомнить, что от Молдовы в рамках «меморандума Козака» требовали ещё и демобилизовать армию. Верить или не верить такого рода утечкам — вопрос открытый. Но не приходится сомневаться, что ответственность за то, что ожидаемого «прорыва к миру» не произошло, несёт российская сторона. Более того, Украине удалось нанести России и «морально-дипломатическое поражение», запросив встречу на высшем уровне, что подтвердил и Мединский.
Мотивы России тоже вполне читаемы. В Кремле всё ещё рассчитывают нанести Киеву такое сокрушительное поражение, что там будут вынуждены соглашаться на «капитулянтский мир». Каковы шансы, что эти российские надежды оправдаются — большой вопрос. Тем более что украинская война, исход которой в первые дни после российского вторжения многие считали предрешённым, уже преподнесла немало сюрпризов. Решающую победу Украина, по крайней мере пока, не одержала, но сценарий «Киев за три дня» был сорван ещё раньше. Более того, Россия практически потеряла Черноморский флот, растеряла личный состав своих лучших военных частей ещё в первую фазу войны, объявила несколько волн мобилизации, просит военную поддержку у Ирана и КНДР… Да, мобилизационные ресурсы у России огромные, но, как напоминают эксперты, с каждой последующей волной качество призывного контингента будет падать. Другой вопрос, что накануне переговоров в Стамбуле западные лидеры по сути предъявили России ультиматум: или прекращение огня, или ужесточение санкций. Переговоры в Стамбуле, как уже отмечалось, позволяли Москве, с одной стороны, не принимать западных условий публично, но, с другой — всё же продемонстрировать готовность к диалогу. И отсрочить введение санкций.
Но теперь уже в Стамбуле по вине российской стороны не удалось договориться о прекращении огня. И вопрос, как теперь поведут себя западные лидеры, стоит того, чтобы его озвучить. В Вашингтоне, с одной стороны, уже объявили о выходе из переговорного процесса и приостановке своей посреднической миссии, но, с другой — предпочитали держать дверь для диалога открытой. Но что будет теперь?
И, наконец, есть ещё позиция Европы. Той самой Европы, чьи представители и озвучили ультиматум российскому руководству, находясь не где-нибудь, а в Киеве. Европейское экономическое давление может оказаться для Москвы весьма болезненным. Так что «успех» в Стамбуле, где Москва отказалась от прекращения огня, вполне может оказаться пирровой победой.
