Президент Франции, готовящийся к внеочередным выборам в Национальное собрание республики, затеял настолько блефовую игру, что стал токсичным даже для своих политических союзников, в спешке меняющих тактику в предвыборной кампании. Собственно, к ней «перекрасились» не только его «единомышленники», но и он сам и его «непримиримые» оппоненты. Но кто бы ни победил на выборах, Франция – как государство – окажется в проигрышной ситуации.
Досрочные выборы в Национальное собрание Франции, распущенное президентом Макроном 9 июня после сокрушительного поражение его партии «Возрождение» на выборах в Европарламент, состоятся в два тура 30 июня и 7 июля. На остервенелую предвыборную кампанию у политических конкурентов времени было, на первый взгляд, маловато. Но если учесть «генеральную репетицию», то есть выборы в Европарламент, то вполне достаточно.
А это весьма тревожно для карьерного долголетия Макрона, поскольку предварительный «прогон» выборов на уровне ЕП показал: президентской команде избиратели предпочитают оппозиционные силы во власти, преимущественно ультраправых под патронажем Марин Ле Пен. Ее «Национальное объединение» (RN), списки которого возглавляет 28-летний Жордан Барделла, по итогам соцопросов, проведенных непосредственно перед выборами в собственно французский парламент, тоже говорят о том, что силы правого толка могут получить порядка 35% голосов избирателей, в то время как «макронисты» — половину от результата своих главных оппонентов. А это – третье место в Национальном собрании: посередине, то есть – на втором, с 25-27%, партия Жан-Люка Меланшона «Непокоренная Франция». Правоцентристская партия республиканцев может рассчитывать на 6-8% голосов.
На деле же, то есть после выборов, картина для оппонентов Макрона и аффилированных с его партией сил, может слегка измениться в пользу последних: президент сейчас усиленно нагнетает волну раздела электората, пугая его гражданской войной в случае победы на выборах правых сил, что может возыметь в электоральной среде определенный, желаемый Макроном, эффект. Но это – отдельный разговор.
Однако в любом случае ни одна из политических сил не сумеет самостоятельно сформировать правительство, и оно, с большой вероятностью, будет коалиционным. А это палка о двух концах – как для «макронистов», так и для их оппонентов. И, что главное, для населения Франции, на котором не могут не отразиться вызванные таким положением дел политические и экономические кризисы.
Теоретически «Национальное объединение» Ле Пен в блоке с частью республиканцев может занять 250-300 мест в парламенте, но все равно конституционного большинства у них не будет. Так что, скорее всего, Франция до следующих президентских и/или парламентских выборов (в том числе, опять внеочередных) будет жить в режиме коабитации, то есть сосуществования в условиях, когда президент принадлежит к другой политической партии, чем парламентское большинство.
Но в такой ситуации Пятая республика оказывалась уже трижды и, кстати, Грузия – тоже, включая текущую политическую ситуацию в этой стране. На поверку подобное положение дел приводит к серьезному политическому хаосу. И, надо сказать, что ответственность за него (в случае с Францией) несет сам Макрон, который, как сообщает Bloomberg со ссылкой на свои источники, «стал токсичным для своих союзников», и «ближайшие соратники перед выборами от него дистанцируются». Поскольку опасаются, что «личный бренд президента стал токсичным».
В итоге десятки депутатов, сопровождавших Макрона в его политической карьере, перед выборами желают изменить тактику предвыборной кампании. И «на расстоянии держатся даже такие политические тяжеловесы среди близких соратников, как министр финансов Брюно Ле Мэр и премьер Габриэль Атталь». «Да, есть неприятие президента», — признал в эфире BFMTV Эдуард Филипп, занимавший пост премьера в первом правительстве Макрона.
Заметим, что тактику предвыборной кампании изменил и сам Макрон, и его радикально настроенные оппоненты. В частности, президент уже снизил обороты в своем рвении отправить в Украину французских военных – на вербальном уровне, во всяком случае. И даже заикнулся о необходимости восстановления переговоров с президентом России Владимиром Путиным.
Ле Пен, считающаяся «пророссийской силой», каковой она на самом деле не является, сняла с повестки дня необходимость сотрудничества с Россией и выхода Франции из НАТО. Сейчас она считает, что Украине нужно помогать, однако не нарушая «красных линий», хотя что для нее означают «красные линии», довольно размыто.
Но на что надеялся «токсичный» Макрон, объявляя внеочередные выборы с априори пониманием того, что его партия их проиграет? Не только потому, что «умирать за Украину» французы не хотят, но и потому, что правительство, сформированное президентом, не решило огромного количества проблем рядовых французов – удорожания жизни, иммиграции, растущей преступности, медицинского обслуживания, социального обеспечения и т.д. Дефицит французского бюджета стал нормой, внешний долг перевалил за 3 триллиона евро. Права человека в «благословенной демократии», каковой месье Эммануэль пытается представить Францию под собственным руководством, грубо нарушаются.
Ситуация в бунтующих фактических колониях Франции тоже напрягает атмосферу в стране в целом – она теряет не только деньги, но и престиж. Многие задаются вопросом – а нужен ли им «престиж на крови и неволе». Как свидетельствуют результаты выборов в ЕП – не нужен.
Но что сейчас нужно Макрону, который выборы продует? По сути, их назначение – это либо фанфаронская «русская рулетка», то есть безрассудство с потенциально опасными действиями с труднопредсказуемым исходом, либо блефовый политический покер, либо патологическая инерция власти. А она при любом исходе выборов у Макрона пока остается, поскольку Франция – унитарная республика президентского типа, и глава государства – президент, обладает огромными полномочиями, в частности, во внешней политике (или особенно в ней).
Таким образом, решать, к примеру, вопрос военной помощи Украине и ее форм будет президент, хоть и (в лучшем случае) с некоторой оглядкой на законодательную и исполнительную власть. А непопулярному президенту очень выгодно иметь разнородное и слабое правительство, на которое можно списать все провалы во внутренней политике. Это создаст хоть и иллюзорный, но, все же, выигрышный контраст с президентом – так сказать, задел на будущее.
Так что провалы правительства (а они вполне предсказуемы, премьером может стать, к примеру, молодой и неопытный Жордан Барделла), Макрона очень даже устроят – во всяком случае, слабое правительство поставит под большой вопрос победу «врагини» Марин Ле Пен на следующих президентских выборах.
То есть Макрон идет по пути «чем хуже, тем лучше», и хаос во Франции его устроит, поскольку послужит продолжению его политической карьеры – разумеется, до поры до времени.
Собственно, он уже готовит к нему Францию, заявляя за несколько дней до выборов об угрозе разжигания гражданской войны в стране, за что его «поклевали» политические оппоненты. А «предупреждение» его звучало так: гражданская война может начаться из-за политики левых и правых партий, которые часто впадают в крайности в своих программах: «Программы «двух крайностей» ведут к гражданской войне».
А все потому, открывает глаза «несведущим» Макрон, что Национальное объединение» во главе с Ле Пен разделяет людей по признаку религии или происхождения. А «Непокоренная Франция» Меланшона, вошедшая в «Новый национальный фронт», предполагает «форму коммунитаризма … в некоторой степени избирательного», что отсылает людей исключительно к их религиозной и общинной принадлежности.
Поясним современное понятие коммунитаризма: коротко – это критика либерализма за игнорирование критической роли традиционных сообществ, в том числе политических партий. Коммунитаризм акцентирует внимание на идее братства и критикует либертарианцев за гипертрофирование идеи свободы.
По мнению Макрона, подобная политика разделяет людей и может спровоцировать гражданскую войну. О том, что Франция с ее колониальным прошлым и неоколониальным настоящим, столь любым Макроном, а также вульгарными исламофобией и антисемитизмом, прочими бесчинствами разделяет людей, упомянуто, разумеется, не было.
«Когда вы сыты по горло всем, когда жизнь сложна изо дня в день, вы можете поддаться искушению крайностей, у которых есть более быстрые решения. Но решение никогда не будет заключаться в отказе от другого (?)», — предупреждает Макрон.
Собственно, что ему еще остается делать в условиях стремительного убывания президентского электората, кроме как брать дурной пример с «хозяина» — Соединенных Штатов, которые тоже пугают своих граждан гражданской войной в преддверии президентских выборов для дискредитации кандидата от республиканцев.
Так что «все путем» — для сиюминутной политики Макрона, но не его оппонентов. Меланшон обвинил Макрона в разжигании беспорядков в Новой Каледонии; Барделла заявил, что президент не должен высказываться подобным образом;
Ле Пен съязвила, что Макрон уже понимает — предстоящие выборов им проиграны. А лидер социалистов в Сенате Патрик Каннер заявил, что высказывания Макрона демонстрируют, какими средствами президент борется за свое политическое выживание.
И, кстати, в этом ему может помочь Евросоюз/Европарламент, где в целом, несмотря на сильно возросшую долю мандатов, взятых в ЕП правыми силами как Франции, так и других стран, европейские элиты (условно – центр, Европейская народная партия, то, что принято обозначать как «Брюссель») правых переиграли. А это на руку Макрону. Потому как распределение высших постов в структурах Евросоюза в результате альянса Европейской народной партии, то есть «ястребов», подконтрольных США, с социалистами и либералами, популярные правые партии не затронуло: их попросту «задвинули».
Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан в связи с «обновлением» руководства ЕП и институтов ЕС в целом, сказал: «Не стройте иллюзий: они продолжат поддерживать миграцию и направлять еще больше денег и оружия на российско-украинский конфликт».
То есть произошло то, чего желал Макрон в условиях сокрушительного провала его партии на выборах: поддержка брюссельского начальства ему пока обеспечена. А вот французских избирателей – нет.
Ирина Джорбенадзе
