В последнее время Россия нападает на Соединенные Штаты с самых разных позиций, зачастую противоречащих друг другу. Российские боты поддерживали президентскую кампанию Трампа, однако когда он стал президентом, прокремлевские СМИ начали изображать его слабым правителем. Владимир Путин высылает из России американских дипломатов, ограничивая свои возможности наладить отношения с той самой администрацией, которую он хотел видеть во главе США. Конгресс требует ужесточить курс в отношении России, и газеты объявляют, что ставка на Трампа, которую делал Путин, провалилась. Сбиты с толку? Вы просто не понимаете доктрину Герасимова.
В феврале 2013 года генерал Валерий Герасимов — начальник российского Генерального штаба, что примерно соответствует американской должности главы Объединенного комитета начальников штабов, — опубликовал в российской отраслевой газете «Военно-промышленный курьер» статью размером в 2000 слов под заголовком «Ценность науки — в предвидении». Герасимов взял тактику, разработанную в Советском Союзе, смешал ее со стратегическими военными идеями о тотальной войне и сформулировал новую теорию современной войны, предполагающую, скорее, не прямую атаку на противника, а «взлом» его общества. «Сами «правила войны» существенно изменились. Возросла роль невоенных способов в достижении политических и стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности значительно превзошли силу оружия… Все это дополняется военными мерами скрытого характера», — писал он.
Эту статью многие считают самым ясным выражением современной российской стратегии, опирающейся на идею тотальной войны и помещающей политику и войну в одну плоскость — как с философской, так и с технической точек зрения. Такой подход подразумевает партизанскую войну, ведущуюся на всех фронтах с использованием широкого спектра союзников и инструментов- хакеров, СМИ, бизнеса, «сливов» и да, фальшивых новостей, — а также обычных и ассиметричных военных методов. Благодаря интернету и социальным сетям, стали возможны операции, о которых советские специалисты по психологической войне могли только мечтать. Теперь можно перевернуть в стране у противника все вверх дном исключительно с помощью информации. Доктрина Герасимова подводит под применение этих новых инструментов теоретическую базу и провозглашает невоенную тактику не вспомогательным элементом при силовых методах, а предпочтительным путем к победе. Фактически она объявляет именно это настоящей войной. Кремль стремится создавать хаос — недаром Герасимов подчеркивает важность дестабилизации вражеского государства и погружения его в постоянный конфликт.
Работает ли такая стратегия? Пока администрация Обамы преуменьшала угрозу новой холодной войны, Грузия, Эстония и Литва — бывшие порабощенные страны — били тревогу из-за российских попыток влиять на их внутреннюю политику и подрывать их безопасность. Сейчас во всех этих трех странах у власти оказались партии с прочными финансовыми связями с Москвой, втихомолку добивающиеся большей открытости перед русскими.
На Украине Россия применяет Доктрину Герасимова уже несколько лет. Во время протестов 2014 года Кремль поддерживал экстремистов с обеих сторон — и пророссийские силы, и украинских ультранационалистов — подпитывая конфликт, который он позднее использовал как предлог для захвата Крыма и развязывания войны на Восточной Украине. Добавив к этому изрядную дозу информационной войны, он получил неразбериху, в которой никто ни в ком не может быть уверен и в которой нет однозначных героев, — что и позволяет Москве контролировать ситуацию. Именно так и выглядит Доктрина Герасимова в действии.
Очередной ее мишенью стали Соединенные Штаты. Российское полицейское государство считает Америку главным противником. Русские понимают, что они не могут на равных конкурировать с нами ни экономически, ни технологически, ни в военной сфере.
Поэтому они создают новые поля сражений. Они не пытаются стать сильнее нас, но хотят ослабить нас, чтобы мы оказались с ними на одном уровне.
Возможно, Россия и не взламывала американские машины для голосования. Однако она избирательно и целенаправленно распространяла в социальных сетях ложную и искаженную информацию, иногда используя при этом материалы, добытые с помощью хакеров, и формировала фактические информационные альянсы с определенными группировками в Соединенных Штатах. В результате она, по-видимому, сумела выиграть важную битву, причем большинство американцев этой битвы даже не заметили. Американская избирательная система — это сердце самой могущественной демократии в мире, а теперь, благодаря российским действиям, мы спорим друг с другом и сомневаемся в ее легитимности. Фактически мы воюем сами с собой, и при этом враг не нанес по нам ни одного физического удара. «Информационное противоборство открывает широкие асимметричные возможности по снижению боевого потенциала противника», — писал Герасимов (он также указывал на возможность использовать «внутреннюю оппозицию для создания постоянно действующего фронта на всей территории противостоящего государства»).
Не все специалисты по России считают Доктрину Герасимова важным явлением. Некоторые называют ее просто новой, отчетливо сформулированной версией того, что русские делали с давних пор. Некоторые полагают, что значение Путина сильно раздуто, и что не стоит считать его всемогущим или видеть в нем сказочное чудовище. Некоторые подчеркивают, что из-за борьбы между олигархическими фракциями в Кремле, действия русских лишены единой стратегической цели. Однако Россия, бесспорно, систематически вмешивается в дела других стран на разных уровнях одновременно. Ее методы ставят нас в тупик, потому что мы не всегда понимаем, как они работают на практике. Ведь, как и любая стратегия партизанских действий, они предполагают экономию ресурсов и децентрализацию, в связи с чем их трудно выявлять и отслеживать. Вдобавок, со стратегической точки зрения, задачи России выглядят для нас непривычно. Кремль не делает ставку на победу той или иной силы — он ослабляет врага и создает обстановку, в которой проигрывают все, кроме него самого.
В этом и заключается главная сильная сторона теневой войны в стиле Герасимова. Очень трудно противостоять врагу, которого ты не видишь и в существовании которого даже не до конца уверен. Однако этот подход все же далеко не идеален. Доктрина Герасимова основана на скрытом манипулировании, что делает ее крайне уязвимой. Она начинает рушиться, стоит пролить свет на то, как она работает и какие цели перед собой ставит. Это требует лидерских качеств и ясного видения угрозы, примером чего стала Франция, правительство которой перед президентскими выборами сумело сплотиться и предупредить избирателей о российских информационных операциях. А вот Америка пока остается впотьмах. Она не только не переходит в наступление, но даже не обороняется.
Молли Маккью — специалист по информационным войнам, консультирует правительства и политические партии по вопросам внешней политики и стратегической коммуникации. В 2009-2013 годах консультировала правительство грузинского президента Михаила Саакашвили, в 2014-2015 годах консультировала бывшего премьер-министра Молдавии Влада Филата.
Politico, перевод ИноСМИ
