Когда говорят о пленных Первой мировой войны, содержавшихся на острове Наргин (Беюк Зиря) в 1915-18 годах, у нас обычно вспоминают лишь турецких военнопленных.
Однако в течение всего периода, на «острове смерти» содержались и военнопленные, и интернированные гражданские лица из других стран, противостоявших Антанте — т.н. «Тройственного союза» или «Центральных Держав»: Германии, Австро-Венгрии и Болгарии.
На острове Наргин, находящемся на входе в Бакинскую бухту, в июне 1915 г. был сдан в эксплуатацию лагерь, построенный по личной инициативе Верховного начальника санитарной и эвакуационной части принца А.П.Ольденбургского.
В течение всей войны остров выполнял функции и места постоянного водворения, и обсервационного пункта, и пересылочного лагеря. Первоначально тут предполагалось «устроить несколько тысяч непокорных мусульман, высланных с мест постоянного жительства или пленных турок».
Но уже к концу июля 1915 г., среди 3761 пленного, здесь были размещены 16 австро-венгерских военнопленных, а также 2 интернированных гражданских лиц — подданных Германии и Австро-Венгрии. В 1916 г. с учетом выросшего христианского контингента, на острове построили церковь.
Незначительное количество немецких и австро-венгерских пленных было обусловлено тем, что на Кавказском фронте в тот период воевали в основном турецкие войска. Однако в Персии в тот период активно действовали разведки Германии и Австро- Венгрии, провоцировавшие восстания, акты саботажа и собиравшие информацию о войсках стран Антанты.
Например, в 1916 г. англичане направили российским властям в качестве военнопленных группу из 66 человек, среди которых был известный разведчик Оскар фон Нидермайер, а также немцы, австрийцы, турки, персы (бывшие жандармы, сочувствовавшие немцам и туркам).
Все арестованные были под конвоем солдат отправлены в Баку, а оттуда — на Наргин. У Нидермайера была долгая и интересная шпионская биография, завершившаяся смертью в 1948 г. во Владимирской тюрьме.
После Февральской революции 1917 г. наплыв немецких и австро-венгерских пленных на о.Наргин усилился, в то время как бои на Кавказском фронте прекратились, и поступление турецких пленных уменьшилось.
По данным российского исследователя К.Пахалюка, к 10 июня 1917 г. количество пленных немцев и австро-венгров достигло 1 тыс.
Это было, мягко говоря, не самое благоприятное время для плена, даже для такой привилегированной категории, как офицеры. В обстановке революционного хаоса и экономического кризиса, в лагере обострилась проблема снабжения самым необходимым.
К примеру, 15 мая 1917 г. комендант лагеря военнопленных на о. Нарген в Каспийском море докладывал начальнику штаба Кавказского Военного Округа, что «в настоящее время в гор. Баку введены карточки на хлеб и муку, вследствие чего находящиеся на о. Нарген военнопленные офицеры не могут получать хлеб из города, по этому поводу они просят меня отпускать им хлеб по норме для военнопленных солдат за плату (со своей стороны считаю возможным отпускать им по 2 фунта (800 г. — Э.З.) черного в день за плату)».
В то же время выросшее с 4 до 10 тыс. население острова располагалось в бараках примитивной конструкции (типа шалашей из досок), которые не имели стекол в окнах и были плохо дезинфицированы. Летом они прогревались палящим солнцем, зимой требовали отопления, для которого не всегда завозили топливо.
В день на человека производилось полведра опресненной воды. Но для котлов тоже требовалось топливо, которое завозилось с перебоями. Трудно поверить, но в Баку, производящем нефть для всей России, на острове в конце 1917 г. наблюдалась нехватка мазута!
Среди пленных резко выросла смертность, которая затронула и европейцев. На это обратил особое внимание руководитель бакинских большевиков, врач по специальности Нариман Нариманов, посетивший остров осенью 1917 г. с комиссией от Бакинской городской думы. Не случайно, что в нее вошли, помимо азербайджанцев, также немецкий доктор и датский дипломат.
В ноябре-декабре 1917 г., лагерный лазарет был перегружен больными, из-за чего их держали в обычных бараках вместе со здоровыми пленными. Газета мусаватистов «Ачыг сез» в статье от 30 ноября 1917 г. привела такую статистику смертности.
В мае 1917 года умер всего 1 из 660 больных пленных, в июне — 18 из 900 пленных, в июле — 20 из 1300, в августе — 39 из 1000, в сентябре — 34 из 1000, октябре — 265 из 2700, за 25 дней ноября — 617 из 3300.
По данным комиссий городских властей, в декабре 1917 г. умирало уже по 40 человек в день. Так что Н.Нариманов имел полное основание сравнить остров с могилой («макбер»).
В немецких архивах можно обнаружить, что, действительно, среди умерших именно на о.Наргин в Баку числятся рядовой Иоганн Петрусяк (умер 1 августа 1917 г.), рядовой Иоганн Бунцендаль (10 сентября 1917), водитель Антон Брамайер (12 октября 1917), резервист Германн Шульце (1 ноября 1917), рядовой Эрвин Шнайдер (18 декабря 1917), унтер-офицер Георг Кеслер (24 декабря 1917), резервист Вильгельм Ремиунг (29 января 1918), ополченец Роберт Банаскивиц (февраль 1918), рядовой Пауль Шерер (апрель 1918)…
Конечно же, список не исчерпывается этими именами, потому что большинство немецких, австрийских и венгерских жертв Наргина числятся просто «умершими в русском плену», без указания места содержания.
Отмечу, что и в других местах в России плен тоже не был легким. Например, Зимой 1916 г. в Ардатовском лагере от эпидемий погибло 200 человек из 600. А в Тоцком лагере в нынешнем Казахстане, где содержались от 10 до 17 тыс. пленных, осенью 1915 г. умирало по 80 человек в день, а в ноябре-январе — до 120 чел.
В августе 1917 г. Временное правительство вынуждено было провести специальное расследование эпидемии тифа в Тоцком лагере. Комиссия установила, что столь длительная эпидемия (почти год) стала возможной из-за крайне неудовлетворительных санитарных условий, недостатка питания и одежды, перегруженности бараков. На Наргине причины смертности были те же.
Для характеристики сочувственного отношения к пленным со стороны азербайджанцев отмечу, что бежавшие из российского плена немецкие и австрийские офицеры часто выбирали путь через Баку в Иран (Персию), где проходил фронт.
В 1918 г. пленные предпочитали бежать уже в Тифлис, где были немцы, но тоже через Баку. Военный архив в Вене содержит воспоминания многих таких удачливых беглецов.
Например, старший лейтенант Дионис Пуркартхофер и лейтенант Николаус Маркус сбежали из лагеря в Ростове в июне 1917 г. По воспоминаниям Пуркартхофера, он оставался в Баку до 25 июля 1917 г., прячась у местных азербайджанцев.
Те состояли членами некой тайной организации, хорошо снабжавшейся оружием и выступающими за победу Центральных Держав и развал России.
Офицер счел необходимым в своих показаниях отметить, что в отличие от мусульман, армяне относились враждебно и предательски к туркам и их союзникам.
Вместе с тем пришедшие к власти в Петрограде большевики 5 декабря 1917 г. установили перемирие со «Центральными Державами». Появились дипломатические контакты, и начал подниматься вопрос обмена пленными.
Так, барон Карл фон Ботмер в своих воспоминаниях о работе в посольстве Германии в Москве в 1918 г. вспоминает, как на заседании смешанной комиссии по обмену пленными 20 июля выступил Ремзи-паша по поводу событий на острове Наргин, возле Баку: «Судьба находящихся там пленных уже три года является причиной нашего возмущения».
В марте 1918 г. Россия подписала с Центральными Державами мирный договор, и в Тифлисе появились немецкая и австро-венгерская миссии, которые начали собирать информацию о пленных через датских и шведских дипломатов и беглых пленных.
По сведениям штаба Кавказского военного округа, на тот момент, на 25 марта 1918 г. на Наргене и Зыхе находилось 7 тыс. пленных солдат и 78 офицеров.
Среди них датский консул Э.Биринг насчитал в Баку апреле 1918 года 3.235 немецких и австро-венгерских пленных. Из них 115 содержались на Наргине (включая 30 немцев), 900 (250) — в карантине на Зыхе, 1600 (400) — в госпиталях, 620 (120) пленных были заняты на работах. Судя по этим данным, от 49% до 77% этой группы пленных были больны.
Шведский капитан Розен передал 5 мая 1918 г. французским властям, что в Баку содержатся 3000 немецких и австро-венгерских и 6000 турецких пленных. Прапорщик Эрнст Славик сообщил 22 мая 1918 г. австро-венгерскому военному министерству и 17 мая 1918 г.
Комиссии по военнопленным в Тифлисе, что в Баку содержатся в плену 3000 немецких и австро-австрийских военнослужащих, из которых всего 1 офицер.
Интернированный в Туркестане венгерский прапорщик Дезе Надь, сообщил в Тифлис в тот же период, что в Баку содержалось 2 тыс. австро-венгерских пленных.
Следует отметить и то, что после октябрьского переворота 1917 г. большевики рассматривали военнопленных в качестве человеческого ресурса для пополнения отрядов интернационалистов, поддерживавших Советскую власть. Велась такая работа и на о.Наргин — не случайно туда наведывался Н.Нариманов.
енных немцев и австро-венгров в Баку. Добавлю, что, по какой-то причине, на острове Наргин до сих пор не установлен крест в память о погибших здесь в 1915-18 гг. немецких и австро-венгерских военнопленных, наподобие того, который немцы воздвигли 20 лет назад в Баку на могиле 80 военнопленных Второй Мировой войны.
При подготовке статьи использовались материалы исследований российских, турецких, азербайджанских, австрийских и немецких авторов.
Эльдар Зейналов
Источник: «ЭХО»
Читайте также: Секреты острова Наргин. Часть 1-ая
