После промежуточных выборов президент США Дональд Трамп оказался в положении «хромой утки» — главы государства, чьё политическое влияние ослабевает по мере приближения конца президентского срока. Президенты, находящиеся у власти второй срок и утратившие контроль над Конгрессом, обычно понимают, что возможности для масштабных внутриполитических реформ практически исчерпаны. Поэтому, стремясь оставить заметный след в истории, они переключаются на внешнюю политику, где президентские полномочия позволяют действовать относительно независимо от внутренних ограничений. Например, Билл Клинтон в конце своего правления пытался добиться окончательного урегулирования израильско-палестинского конфликта.
Однако ситуация Трампа отличается от положения его предшественников. Он уже пережил период «хромой утки» с ноября 2020-го по январь 2021 года, когда оспаривал результаты выборов, несмотря на убедительные доказательства победы Джо Байдена. Трамп стал первым за последние сто лет президентом США, занимавшим должность два срока с перерывом, и единственным американским лидером в современной истории, которому предстоит второй период «хромой утки», продолжающийся более двух лет.
Теперь, когда демократы контролируют обе палаты Конгресса, угроза импичмента и расследований деловых операций семьи Трампа может заставить президента почувствовать себя загнанным в угол. Именно это делает оставшуюся часть его правления особенно опасной. Не имея очевидных возможностей для конструктивных внешнеполитических достижений, Трамп способен прибегнуть к агрессивным действиям за рубежом. При этом даже демократическое большинство в Конгрессе не сможет существенно ограничивать его повседневные внешнеполитические решения.
Трамп может вновь угрожать Канаде, атаковать американские союзы или заключать договорённости с Россией и Китаем в ущерб Украине и Тайваню. Однако реализация таких инициатив потребует сложных переговоров или передислокации войск. Наибольшую опасность представляют два направления — Иран и Куба.
По информации The New York Times, администрация Трампа и Израиль подготовили планы новых ударов по Ирану после промежуточных выборов. Попытка заставить Тегеран капитулировать вряд ли принесёт результат, зато создаст угрозу мировой экономике и безопасности союзников США в Персидском заливе. Трамп также может попытаться добиться смены власти на Кубе. Для начала военных операций против обеих стран ему достаточно отдать приказ. Поскольку впереди у президента больше нет собственных выборов, главным ограничителем остаётся забота о политическом наследии.
В американской системе президент считается «хромой уткой», когда ему больше не предстоит участвовать в президентских или промежуточных выборах. Для проигравшего переизбрание главы государства этот период длится несколько месяцев, а для президента второго срока — до двух лет. Трамп, никогда особенно не интересовавшийся политическими перспективами других республиканцев, вряд ли станет учитывать выборы 2028 года.
Освободившись от необходимости вести кампанию и продвигать законодательные инициативы, президенты нередко идут на рискованные дипломатические и военные шаги. Клинтон пытался заключить израильско-палестинское соглашение и организовать визит в Северную Корею. После поражения демократов на выборах 2014 года Барак Обама заключил ядерную сделку с Ираном и нормализовал отношения с Кубой.
Военные решения также становились частью подобной стратегии. Джордж Буш-старший в конце 1992 года направил войска в Сомали для борьбы с голодом. В 2007 году Джордж Буш-младший увеличил американский контингент в Ираке после тяжёлого поражения республиканцев на промежуточных выборах, хотя избиратели, казалось, требовали прекращения неудачной войны.
Результаты этих инициатив были неоднозначными. Переговоры Клинтона провалились, дипломатические достижения Обамы оказались недолговечными. Операция Буша-старшего помогла предотвратить голод в Сомали, но не устранила причины конфликта, а последующее расширение миссии при Клинтоне привело к катастрофическим последствиям. Увеличение войск в Ираке временно снизило насилие, но не обеспечило долгосрочной стабильности.
Тем не менее эти решения обсуждались с профильными ведомствами и экспертами, имели понятные цели и публичное обоснование. Трамп же систематически пренебрегал подобными стандартами.
После поражения на промежуточных выборах и с учётом стремления Трампа получить Нобелевскую премию мира можно было бы ожидать его возвращения к дипломатии. Однако большинство очевидных возможностей для громких инициатив уже исчерпано.
Во время первого срока Трамп вышел из ядерного соглашения с Ираном 2015 года, трижды встретился с Ким Чен Ыном, заменил НАФТА новым региональным торговым соглашением, содействовал нормализации отношений Израиля с несколькими арабскими странами и вывел США из ряда международных договоров. После возвращения к власти в 2025 году при его участии было достигнуто прекращение огня в Газе и осуществлён захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро.
Возвращение к этим инициативам маловероятно: возможности дипломатии Трампа, основанной на громких жестах, практически исчерпаны. Обещав установить контроль над Гренландией, он в итоге ограничился соглашением о расширении американского военного присутствия. Созданный им «Совет мира», задуманный как альтернатива Совету Безопасности ООН, вероятно, продолжит оставаться малоэффективным, поскольку другие государства теперь меньше склонны подчиняться требованиям Вашингтона.
Трамп мог бы попытаться урегулировать конфликты в Кашмире или Судане, чтобы укрепить репутацию миротворца. Однако даже навязывание сторонам неравноправного соглашения потребовало бы дипломатической гибкости, региональных знаний и терпения, которых ему недостаёт. Президент редко уделяет дипломатии достаточно внимания, что подтверждают его сомнительные заявления о завершении конфликтов, многие из которых продолжаются.
Самым амбициозным проектом могло бы стать создание своеобразного «концерта великих держав», в рамках которого Трамп, Владимир Путин и Си Цзиньпин совместно определяли бы правила мирового порядка. Однако, как и предыдущие встречи этих лидеров, будущие саммиты вряд ли принесут существенные результаты.
Россия и Китай не проявляют интереса к предложенному Трампом трёхстороннему договору о контроле над ядерными вооружениями и не стремятся принуждать Иран к соглашению с США.
Трамп мог бы пожертвовать интересами Украины или Тайваня ради мирной сделки, но Путин не заинтересован в компромиссах и располагает ресурсами для продолжения войны. Си Цзиньпин считает Тайвань внутренним вопросом Китая и вряд ли согласится на ограничения своей политики. В конечном счёте Трамп может предпочесть эффектную встречу трёх лидеров сложной работе над реальными соглашениями.
Наиболее вероятным направлением эскалации остаётся Иран. Трамп, по-видимому, рассчитывает, что усиление военного давления позволит преодолеть тупик и спасти его политическое наследие. Однако Тегеран вряд ли отступит. Скорее, иранское руководство усилит атаки на торговые суда и союзников США в Персидском заливе, игнорируя дипломатические предложения до окончания президентского срока Трампа.
Возможности Вашингтона при этом ограничены. Радикальная эскалация, например высадка американских войск на острове Харк, вызвала бы недовольство даже среди сторонников президента, уставших от высоких цен, вызванных войной. Возобновление масштабных боевых действий способно спровоцировать глобальный экономический кризис.
Другим вариантом остаётся попытка сменить режим на Кубе. На протяжении большей части 2026 года Трамп поддерживал полномасштабную блокаду острова, стремясь ослабить его обороноспособность. Лишившись поддержки Венесуэлы и получая электричество лишь несколько часов в сутки, Куба столкнулась с резким ухудшением экономической ситуации и гуманитарных условий.
Свержение кубинского правительства является личным приоритетом Марко Рубио, совмещающего должности госсекретаря и советника президента по национальной безопасности. Такой шаг соответствовал бы и «доктрине Донро», утверждающей доминирование США в Западном полушарии.
Для Трампа операция против Кубы может выглядеть привлекательной: она не потребует значительных военных ресурсов и позволит, как он считает, решить проблему, с которой американские президенты сталкиваются со времён Дуайта Эйзенхауэра. Возможно, он уже предпринял бы подобные действия, если бы не увяз в конфликте с Ираном.
Однако, как показал политолог Александр Даунс, попытки сменить режим военной силой редко достигают цели и часто вызывают непредсказуемые последствия. В случае Кубы это может означать новую волну беженцев в США. Тем не менее Трамп способен счесть риск оправданным ради шанса стать президентом, свергнувшим коммунистический режим.
Во внешней политике Трамп предпочитает решительные действия, позволяющие одним ударом разрубить гордиев узел. Кроме того, смена власти на Кубе могла бы отвлечь внимание от его неудач в Иране.
Ещё один сценарий предполагает использование внешней политики для дальнейшего обогащения семьи президента. Трамп уже создал возможности для иностранных структур, стремящихся приобрести влияние на его администрацию.
Он и члены его семьи получили пассажирский самолёт от эмира Катара, инвестиции на 2 млрд долларов от фонда, возглавляемого наследным принцем Саудовской Аравии, и прибыль от криптовалютных проектов, значительная часть которой поступила от иностранных покупателей. По данным The New Yorker, подобная деятельность принесла семье Трампа около 4 млрд долларов.
Понимая, что в Сенате не найдётся необходимых 67 голосов для его отстранения, президент может решить, что ему нечего терять, и продолжить реализацию новых коммерческих схем.
Однако самым неожиданным вариантом поведения Трампа может стать внешнеполитическое бездействие. Президент уже активно преобразует Вашингтон по собственному вкусу: меняет оформление Овального кабинета, проектирует бальный зал Белого дома и пытается реконструировать Центр Кеннеди.
Не исключено, что оставшиеся два года он посвятит помилованиям, попыткам уголовного преследования политических противников и возведению памятников самому себе.
Учитывая возможные альтернативы, отсутствие активных внешнеполитических действий может оказаться наилучшим сценарием последних двух лет президентства Дональда Трампа.
