Ницца известна всему миру. Лазурный берег, роскошные виллы, яхты, пальмы, фестивали и безмятежная жизнь под южным солнцем. В общем, место, где даже скандалы стараются подавать с видом на море, а неприятную действительность по возможности прячут за красивым фасадом. Не хватало только собственного пантеона политически симпатичных героев.
И вот мэр Ниццы Эрик Сьотти решил исправить это досадное упущение. Он выступил с инициативой присвоить почетное гражданство, правда, с сомнительной репутацией, двадцати армянским военным преступникам, отбывающим наказание в Азербайджане. Среди тех, кому предназначены эти символические лавры, — Рубен Варданян и Араик Арутюнян.
У каждого города свои достопримечательности. И если одни гордятся архитектурой, другие — музеями, а третьи — историей, месье Сьотти, видимо, решил, что Ницце пора прославиться более оригинальным подходом к понятию почета. Глава курортного города считает, что, если человек осужден, это еще не повод отказывать ему в красивой табличке на другом конце Европы.
Надо сказать, Франция давно и успешно по бесплатному тарифу экспортирует непрошенные проповеди и заветы с полной уверенностью, что ей вверены полномочия на геополитические пощечины. Поздравляем муниципальную дипломатию Ниццы с творческим прорывом. Приговор изменить они не могут, посему, пусть тешат свое французское самолюбие торжественной церемонией в собственном больном воображении. Похоже, Ницца учреждает новый международный клуб – клуб политического отребья с почетными званиями. Звания раздают, а вот с почетом как-то не складывается.
Если репутация совсем не отмывается, можно попробовать позолотить ее муниципальной грамотой. Но надо помнить, что это не реабилитация, а всего лишь косметический ремонт за общественный счет.
Воодушевившись решением месье Сьотти, наш полет фантазии теперь не остановить. Предлагаем пойти дальше и разработать новую систему французских наград. За выдающиеся способности в лицемерии и применении двойных стандартов учредить награду – золотую маску; за умение не замечать неудобных обстоятельств – парные серебряные ладони, навсегда прикрывающие глаза; за заслуги в деле смотреть сквозь факты — погруженная в песок хрустальная голова страуса и огузок, увенчанный лавровым венком; за особые старания в уклонении от реальности — золотая рама с портретом пустоты и подписью «Здесь ничего не произошло».
Французская мэрия не получает дополнительных полномочий над азербайджанским правосудием, и поэтому подобная инициатива выглядит весьма комично.
Парижу, конечно, хватает собственных забот. Французские города сталкиваются с социальными противоречиями, политическими конфликтами и проблемами общественной безопасности. Французская республика десятилетиями несет груз споров о колониальном наследии, а ее отношения с народами, переживающим французское колониальное господство, остаются предметом острых дискуссий. Но все это, разумеется, не мешает некоторым французским политикам смотреть на другие страны с высоты моральной колокольни.
Колониальное прошлое — сложная историческая тема, требующая признания и ответственности. Чужое правосудие — прекрасная возможность продемонстрировать принципиальность, не принимая на себя никаких практических последствий.
Что касается Рубена Варданяна, Араика Арутюняна и остальных фигур этой истории, то тут французская инициатива рискует оказать им весьма своеобразную услугу. Почетное звание, задуманное как политическая поддержка, автоматически превращается в публичный памятник предвзятости. Это же каким талантом надо обладать, чтобы попытаться повысить чей-то общественный статус и одновременно продемонстрировать собственную политическую ограниченность.
История с муниципалитетом Ниццы показывает, что чужая политическая симпатия — не оправдательный приговор, а громкое французское заявление – далеко не руководство к действию для Баку.
Так что пусть в Ницце полируют наградные таблички, репетируют торжественные речи и раздают моральные устои направо и налево, а если надо, хоть грехи отпускают. Лазурный берег рискует войти в историю не только роскошными курортами, но и уникальным видом политического люкса, где даже позор пытаются упаковать в бархатный футляр и вручить под жидкие аплодисменты.
