Настоящая цена союзничества видна не в торжественных заявлениях, а в том, кого партнёры принимают в расчёт, когда решают судьбоносные вопросы. Военное сближение Турции и Франции показывает, что Анкара, всегда готовая напомнить Баку о братстве, в собственных стратегических шагах на его позицию не оглядывается.
3 октября 2026 года Турция и Франция подписали «Дорожную карту оборонного сотрудничества». Документ должен придать военным связям двух стран институциональный характер. В Министерстве национальной обороны Турции заявили, что он превращает позитивные сигналы, которыми в последнее время обменивались Реджеп Тайип Эрдоган и Эммануэль Макрон, в конкретное и эффективное сотрудничество.
Через две недели, 19 октября, сотрудничество вышло на уровень генеральных штабов. По приглашению начальника Штаба обороны Франции генерала Фабьена Мандона Париж посетил начальник Генерального штаба Вооружённых сил Турции генерал армии Сельчук Байрактароглу. На переговорах обсуждали двустороннее военное сотрудничество, региональную безопасность и укрепление партнёрства в рамках НАТО.
Выглядит это как нормализация отношений двух крупных держав НАТО. Но лишь до тех пор, пока не вспомнишь, как Франция вела себя в Восточном Средиземноморье, где Анкара давно видит в ней противника.
В 2020 году Турция отправила в спорные воды исследовательское судно Oruç Reis. В ответ Париж усилил военное присутствие в регионе: разместил истребители Rafale на Крите, направил корабли, среди них — вертолётоносец Tonnerre, и провёл совместные учения с Грецией и Кипром. Тогда же случился инцидент с фрегатом Courbet. По версии Парижа, его «подсветил» турецкий радар управления огнём, когда фрегат пытался проверить судно, подозревавшееся в нарушении эмбарго на поставки оружия в Ливию. После этого Франция приостановила участие в миссии НАТО Sea Guardian и сделала ставку на операцию ЕС Irini, которую Анкара критиковала как предвзятую.
В 2021 году поддержка Греции приобрела договорную форму: стороны подписали оборонное соглашение с клаузой о взаимной помощи вплоть до применения силы при агрессии против территории одной из них. Следом пошли крупные поставки Греции самолётов Rafale и фрегатов. Та же линия сохраняется и в 2026 году. Франция заключила с Кипром соглашение о статусе сил, создающее правовую базу для размещения французских войск на острове, развернула в регионе корабли, включая авианосец Charles de Gaulle, и сопроводила это лозунгом «атака на Кипр — это атака на Европу». Париж поддерживает и проекты вроде электрического интерконнектора Греция — Кипр, маршрут которого оспаривает Турция. Макрон при этом регулярно требует от ЕС жёсткой реакции на турецкое бурение и односторонние действия Анкары.
Теперь о главном. Баку трезво понимает, что у каждого государства свои интересы и приоритеты. Турция состоит в НАТО и строит отношения с Францией исходя из собственных оборонных и экономических расчётов. Это её право.
Однако важно отметить, что Анкара идёт на сближение с государством, чья позиция в отношении Азербайджана давно вышла за рамки обычной предвзятости и приобрела откровенно азербайджанофобский характер. Франция поставляет оружие Армении, оказывает ей всестороннюю дипломатическую поддержку и подпитывает реваншистские настроения, препятствуя мирному процессу на Южном Кавказе. Как ранее сообщал Minval Politika, в годы войны и после неё Париж блокировал документы Азербайджана в НАТО и добивался введения жёстких санкций против Баку на уровне Евросоюза и Совета Безопасности ООН (впрочем, санкционные инициативы Франции провалились: добиться введения ограничительных мер против Азербайджана Елисейскому дворцу так и не удалось).
Отсюда вопросы, которые Анкаре придётся задать прежде всего самой себе. Были ли консультации с Баку до подписания дорожной карты, или союзника просто поставили перед фактом? Учитывалась ли позиция страны, для которой Франция официально остаётся деструктивной и предвзятой силой в регионе? И если на оба вопроса ответ отрицательный, что в таком случае означает слово «союзник» в турецкой дипломатии?
Особенно остро они звучат на фоне другого сюжета. Стоит Азербайджану развивать суверенные и стратегические связи с Израилем, как в околовластных турецких СМИ и политических кругах разворачиваются масштабные кампании против Баку. Нашу страну обвиняют едва ли не в измене братским интересам. Получается странная асимметрия. Анкара считает допустимым не оглядываться на союзника, когда общается с враждебной ему Францией, но ждёт, что Азербайджан будет согласовывать с ней каждый внешнеполитический шаг. Выходит, собственные претензии к Парижу Анкара вправе откладывать ради расчёта, а Баку не прощает даже связей, никак не затрагивающих интересы Турции.
Братство не бывает односторонним. Если Анкара оставляет за собой право на любые союзы, включая союз с врагом Азербайджана, то и Баку имеет право на тот же суверенитет без выговоров и кампаний в прессе. «Одна нация — два государства» остаётся формулой равных. Односторонняя версия этой формулы называется иначе: диктатом.
