15–17 сентября глава Национальной разведывательной организации Турции Ибрагим Калын совершил весьма показательные поездки в Афганистан и Пакистан. Официально стороны обсуждали борьбу с терроризмом и региональную безопасность. Однако маршрут руководителя турецкой разведки и состав его собеседников указывают на более широкую задачу. Анкара пытается снизить напряженность между Кабулом и Исламабадом и одновременно восстановить влияние в Афганистане в качестве самостоятельного посредника.
В Кабуле Калын встретился с руководителями разведки, МВД и Министерства обороны, а также с заместителем главы правительства Абдулом Гани Барадаром, где, как сообщается, обсуждались сотрудничество в сфере безопасности, борьба с терроризмом, незаконной перевозкой людей и наркотрафиком. Впоследствии он также посетил Кандагар, где провел переговоры с губернатором провинции и представителями окружения лидера талибов Хайбатуллы Ахундзады.
После Афганистана Калын направился в Исламабад, где его приняли премьер-министр Шахбаз Шариф, командующий армией Асим Мунир и глава Межведомственной разведки ISI Асим Малик. Таким образом, за несколько дней он встретился с политическим и силовым руководством обеих сторон афгано-пакистанского конфликта.
Причиной такой, на первый взгляд внезапной, активности Анкары стала просьба Пакистана к Турции и Катару оказать посредническое содействие в урегулировании отношений с правительством талибов.
Следует напомнить, что это не первая попытка Анкары и Дохи примирить стороны. В октябре 2025 года при их участии Афганистан и Пакистан заключили перемирие в Дохе, после чего переговоры продолжились в Стамбуле. Но устранить главную причину конфликта не удалось.
Исламабад утверждает, что боевики «Техрик-и-Талибан Пакистан» используют афганскую территорию для подготовки нападений. Кабул это отрицает и называет деятельность ТТП внутренней проблемой Пакистана. В феврале–марте 2026 года взаимные обвинения переросли в прямое вооруженное противостояние. Последующие переговоры снизили интенсивность боев, но не привели к урегулированию.
Накануне миссии Калына Пакистан вновь потребовал от талибов письменных и проверяемых гарантий того, что афганская территория не будет использоваться против него. Вероятнее всего, Калын передал эти требования Кабулу, а затем обсудил ответ с Асимом Муниром и руководством ISI.
Возможная сделка могла бы предусматривать ограничение деятельности ТТП, обмен разведывательными данными и создание механизма контроля при участии Турции и Катара. Взамен Пакистан мог бы отказаться от новых ударов, смягчить пограничный режим и восстановить торговое сообщение. Однако сведений о достижении такой договоренности пока нет.
Более того, сразу после поездки Калына обстановка вновь ухудшилась. 17 сентября в округе Хангу погибли шесть пакистанских военнослужащих. На следующий день нападение на полицейский комплекс в Кохате унесло жизни не менее 21 человека. ТТП отрицала свою причастность к атаке, но произошедшее показало, насколько нестабильной остается ситуация.
После таких нападений Исламабад вряд ли удовлетворится устными заверениями Кабула. Ему нужны конкретные действия против ТТП и возможность проверить выполнение обязательств. В то же время доказательств подготовки последних атак в Афганистане нет. Поэтому поездку Калына пока следует считать началом нового переговорного раунда.
Но, пожалуй, задача Анкары не ограничивается примирением соседних государств. До 2021 года турецкое присутствие в Афганистане было связано преимущественно с миссией НАТО. После прихода талибов Турция сохранила посольство, гуманитарные программы и рабочие контакты с новыми властями. Теперь посредничество может открыть ей путь к более тесному сотрудничеству в сфере разведки, подготовки кадров и защиты транспортной инфраструктуры.
Такой формат выгоден и талибам. Турция проводит самостоятельную региональную политику, располагает развитой оборонной промышленностью и способна облегчить Кабулу доступ к инвестициям и международным контактам. Передача в 2025 году афганского посольства в Анкаре дипломатам, назначенным талибами, уже стала признаком сближения, хотя Турция формально не признала их правительство.
Для расширения сотрудничества существует также и экономическая основа. В Афганистане работают 76 турецких компаний, а двусторонний товарооборот в 2024 году составил около 245 млн долларов. Турецкий бизнес имеет опыт реализации проектов в строительстве, энергетике, логистике и инфраструктуре. Укрепление позиций Анкары в сфере безопасности может повысить интерес компаний к новым проектам.
Что касается Катара, то он проводит собственную политику, но его возможности дополняют турецкие. Доха поддерживает устойчивые контакты с талибами и предоставляет площадку для переговоров, тогда как Анкара имеет тесные связи с руководством Пакистана и может предложить практическое сотрудничество в сфере безопасности и инфраструктуры.
Препятствием остается нежелание талибов полностью разрывать связи с ТТП. Кроме того, Кабул в последнее время все более активно сближается с Нью-Дели, стремясь привлечь индийские инвестиции, получить доступ к внешним рынкам и уменьшить зависимость от Пакистана. Индия при этом преследует собственные стратегические интересы и не заинтересована в сближении Кабула и Исламабада, которое могло бы восстановить позиции Пакистана в Афганистане. Это дополнительно осложняет поиск компромисса.
Поэтому рассчитывать на быстрое урегулирование не приходится. В этих условиях миссию Калына следует рассматривать как часть долгосрочной стратегии Турции, стремящейся закрепиться в Афганистане, усилить влияние на Кабул и Исламабад и создать новые возможности для своего бизнеса. Насколько успешной окажется эта стратегия, будет зависеть от готовности талибов к компромиссу, способности Анкары учитывать интересы обеих сторон и дальнейшего развития ситуации в регионе.
