Заявления Дональда Трампа по итогам саммита G7 наводят на размышления о возможном изменении подхода Вашингтона к войне России против Украины. Президент США заявил о необходимости мирного соглашения, позитивно оценил переговоры с Владимиром Зеленским и допустил усиление давления на Москву. Однако аналитики призывают не спешить с выводами, поскольку пока речь может идти о корректировке риторики, чем о сформировавшейся новой стратегии. В то же время происходящее свидетельствует о том, что вопрос Украины остается одним из ключевых вызовов для американской внешней политики.
Международный аналитик, эксперт по вопросам безопасности и трансрегиональным конфликтам Юрий Голигорский в беседе сMinval Politika отметил, что говорить о полноценном развороте политики Дональда Трампа пока преждевременно.
По его мнению, нынешний президент США остается политиком, который во многом принимает решения, исходя из текущего восприятия ситуации и собственной оценки происходящего.
«Он также положительно отзывался и о переговорах с Путиным. Для баланса. Трамп – политик настроения и верой в собственную непогрешимость. Я уверен, он искренне убежден, что положил конец войне с Ираном», — говорит аналитик.
Политолог полагает, что после последних событий на Ближнем Востоке многие лидеры стран G7 постарались убедить его, что теперь настало время сосредоточиться на российско-украинской войне и что именно он способен добиться здесь результата. Голигорский уверен, что Трампу фактически дали понять: если удалось добиться успеха на одном направлении, значит, можно попытаться сделать то же самое и на другом.
«На момент встречи такая логика, судя по всему, была им воспринята. Однако это вовсе не означает, что через некоторое время его оценка ситуации не изменится», — считает эксперт.
Отвечая на вопрос о причинах более жесткой риторики Трампа в отношении России, собеседник отметил, что европейские союзники научились говорить с американским президентом на понятном ему политическом языке.
Европейцы, считает Голигорский, стараются донести до американского президента простую мысль: Украина получила новые инструменты ведения войны и что речь идет о масштабном использовании беспилотников, которые способны поражать цели на сотни и даже тысячи километров. Они объясняют Трампу, что это уже новая реальность конфликта и что у Киева появились дополнительные возможности для давления на Россию. Одновременно ему напоминают о его особых отношениях с Путиным и о том, что именно он мог бы убедить российское руководство в необходимости перехода от военного противостояния к серьезным переговорам.
Говоря о сигналах Вашингтона относительно возможного усиления санкционного давления, эксперт призвал не спешить с выводами. По его мнению, на тот момент, когда прозвучали эти заявления, Трамп, вероятно, действительно считал необходимым усилить давление на Россию. Но вопрос в том, насколько устойчивой окажется эта позиция: «Не знаю, что произойдет дальше. Скорее всего, Кремль вновь пригласит в Москву Уиткоффа и Кушнера, отведет их в ресторан, и закрутится старая карусель».
Аналитик указал, что после новых контактов между Москвой и Вашингтоном риторика вновь менялась, поэтому сегодня сложно говорить о долгосрочной тенденции. При этом политолог не исключает, что определенные изменения в подходах США все же могут происходить на фоне осознания Вашингтоном собственной роли в конфликте.
«Америка понимает, что она по-прежнему очень важна для происходящих процессов. Европа сейчас покупает американское оружие и переправляет Украине. Хотя где-то в Америке начали понимать, что она утрачивает и былой престиж, и рычаги влияния. Не столь мощно, но теряет», — полагает аналитик.
Комментируя реакцию Москвы на возможное сближение позиций Трампа с европейскими лидерами и Киевом, он отметил, что российская сторона традиционно делает большую ставку на личную дипломатию. В Москве хорошо понимают особенности американского президента и рассчитывают на сохранение каналов прямого общения с ним.
Он полагает, что в российском руководстве сохраняют уверенность в эффективности личных контактов и неформальных переговоров, которые неоднократно играли важную роль в отношениях Москвы и Вашингтона. По его мнению, в Кремле хорошо знают особенности характера американского лидера и рассчитывают, что прямой диалог позволит сохранить пространство для взаимопонимания даже в условиях нынешних разногласий: «В Москве четко знают, какие струны надо перебирать, чтобы извлечь благозвучную мелодию».
Вместе с тем Голигорский не видит признаков появления у нынешней американской администрации четкой стратегии по украинскому вопросу.
«У нынешней американской администрации нет ни стратегии, ни тактики. Есть диктатура момента и настроения», — считает аналитик. Именно поэтому сегодня очень трудно прогнозировать дальнейшее развитие ситуации, добавил он: «Мы живем в крайне сложное и непредсказуемое время».
Политолог, директор Совета по международным отношениям «Минский диалог» Евгений Прейгерман также считает, что делать выводы о серьезном изменении курса США пока рано.
Отвечая на вопрос о том, можно ли говорить о реальном развороте политики Дональда Трампа в украинском вопросе, эксперт отметил, что оснований для такого вывода пока нет: «Наверное, пока уж точно нельзя говорить о реальном развороте политики Трампа. Мы не раз слышали от него меняющуюся риторику по самым разным вопросам. И по украинскому досье подобное происходит далеко не впервые».
«Достаточно вспомнить его саммит с Путиным на Аляске в прошлом году. Буквально через несколько дней после этого к нему приехали европейские лидеры, и после общения с ними Трамп какое-то время звучал уже иначе. Однако в итоге это не привело к кардинальному изменению позиции. Поэтому и сейчас мы, скорее, наблюдаем эффект последнего собеседника», — полагает политолог.
По словам Прейгермана, неслучайно перед саммитом G7 в Москве открыто говорили о том, что европейцы и Владимир Зеленский будут пытаться склонить американского президента к своей позиции: «Помощник президента России Юрий Ушаков, комментируя разговор Путина и Трампа, фактически подчеркивал, что в Москве существуют определенные опасения относительно попыток европейцев повлиять на американского президента. Очевидно, что этот фактор там воспринимали достаточно серьезно. Но, несмотря на это, пока делать далеко идущие выводы рано».
Говоря о причинах нынешней корректировки риторики, эксперт отмечает, что здесь действует сразу несколько факторов.
«Наверное, можно говорить обо всех перечисленных причинах одновременно. Конфликт затягивается. В последние месяцы Трамп был несколько меньше вовлечен в него, поскольку значительная часть его внимания была сосредоточена на Ближнем Востоке. Однако с самого начала второго президентского срока он политически инвестировал в тему российско-украинской войны и обещал способствовать ее завершению. Когда подобные попытки не дают результата, возникает желание усилить давление — то на Киев, то на Москву», — отметил собеседник.
При этом аналитик обращает внимание на принципиальное отличие подхода Трампа от политики администрации Байдена.
«Администрация Байдена рассматривала конфликт через достаточно четкую морально-политическую рамку: Россия нарушила международное право и выступает агрессором, Украина является жертвой агрессии. Для Трампа, как мне представляется, подход другой. Он гораздо более прагматичен и ориентирован на будущее. Для него отношения США и России представляют самостоятельную ценность. Поэтому, думая о завершении конфликта, он одновременно думает и о том, какими должны быть американо-российские отношения после его окончания. Это во многом объясняет, почему давление на Москву оказывается более ограниченным», — указал он.
Комментируя сигналы Вашингтона о возможном восстановлении санкционного давления на Россию, Прейгерман призывает учитывать более широкий международный контекст: «Вероятность того, что США могут вернуться к более жесткому санкционному режиму, в том числе в отношении российского нефтяного сектора, действительно существует. Такие заявления звучали. Но мы видим, насколько быстро меняется международная обстановка».
Эксперт обращает внимание на ситуацию вокруг Ближнего Востока и энергетических маршрутов.
«Если сохраняется нестабильность вокруг Ормузского пролива и других ключевых направлений, это неизбежно влияет на американские расчеты. Поэтому говорить о том, что в Вашингтоне уже сформировалась какая-то новая стратегия по российско-украинскому конфликту, преждевременно», — добавил он.
Что касается возможного влияния нынешней риторики Трампа на ход войны, то, по мнению аналитика, пока рано ожидать серьезных практических последствий: «По большому счету, не думаю, что американцы готовы предоставить Украине значительно больше помощи, чем сейчас. Они могут это сделать, но возвращения к масштабам поддержки времен Байдена, скорее всего, не будет. В то же время важно понимать, что поддержка и сейчас продолжается. Вооружения поставляются, пусть и не в тех объемах, на которые рассчитывает Киев. Продолжается обмен разведывательной информацией. То есть многое делается и сегодня».
По словам Прейгермана, вопрос заключается больше в масштабах этой поддержки, а не в ее принципиальном наличии: «Может ли делаться больше? Да, может. Но я не уверен, что именно так сейчас ставится вопрос в Вашингтоне. Причем это касается не только позиции самого Трампа, но и значительной части Республиканской партии. Хотя среди республиканцев есть и сторонники гораздо более жестких мер, прежде всего в сфере санкционного давления на Россию».
Говоря о реакции Москвы на возможное сближение позиций Трампа с европейскими лидерами и Киевом, эксперт отмечает, что российское руководство внимательно следит за подобными сигналами. «Безусловно, это воспринимается болезненно. Об этом свидетельствуют и комментарии Юрия Ушакова. Он прямо говорил о том, что европейцы будут пытаться убедить Трампа в аргументах, которые Москва считает не соответствующими действительности».
По словам политолога, особенно чувствительной темой для Кремля остается вопрос оценки ситуации на поле боя.
«Москва настаивает, что сохраняет инициативу и постепенно продвигается вперед. Украинская сторона, напротив, стремится показать западным партнерам, что ситуация меняется и что дополнительная поддержка способна оказать серьезное влияние на ход войны. В том числе поэтому большое внимание уделяется теме ударов беспилотниками и их последствиям для России», — отметил аналитик.
Собеседник также обращает внимание на заявления главы российского внешнеполитического ведомства Сергея Лаврова, который допускал возможность изменения американского подхода к конфликту: «В Москве действительно звучат опасения, что США могут начать отходить от тех параметров урегулирования, которые ранее обсуждались в рамках российско-американских контактов. Поэтому любые изменения в риторике Вашингтона там внимательно отслеживаются».
«Пока нет никаких оснований видеть во всем этом новую устойчивую линию. В американской политике по данному направлению сохраняется значительная доля хаоса и непредсказуемости», — указал политолог.
По мнению Прейгермана, дополнительным фактором остается сохраняющаяся вовлеченность администрации Трампа в ближневосточные процессы: «Не исчезла главная проблема для Трампа — Ближний Восток. Поэтому исходить из того, что он полностью переключится на российско-украинский конфликт и сосредоточится исключительно на попытках добиться перемирия или мирного соглашения, пока не приходится. На сегодняшний день для таких ожиданий оснований нет».
