Возобновление переговоров по Украине может стать попыткой перевести войну в менее интенсивную фазу, однако пока не свидетельствует о готовности Москвы и Киева отказаться от своих принципиальных позиций. Военно-политический аналитик, бывший сотрудник Службы безопасности Украины Иван Ступак считает, что Россия использует разговоры о дипломатическом урегулировании, чтобы выиграть время и продолжить удары по украинскому тылу. Российский политолог, эксперт Каспийского института стратегических исследований Александр Караваев, в свою очередь, полагает, что стороны постепенно осознают растущую цену продолжения конфликта, а выходом может стать длительный политический процесс, который позволит перевести противостояние из горячей фазы в холодную.
В беседе с Minval Politika эксперты также оценили перспективы заморозки боевых действий по нынешней линии фронта, возможные гарантии безопасности для Украины, роль Вашингтона и риск отстранения Европы от принятия ключевых решений. При этом их оценки причин и перспектив переговоров заметно расходятся: если Ступак не видит признаков реальной готовности Москвы к миру, то Караваев считает, что накопленный опыт войны и растущие экономические издержки могут подтолкнуть стороны к поиску долгосрочной формулы урегулирования.
Ступак скептически оценивает перспективы нового переговорного раунда и не считает возвращение к дипломатическому диалогу свидетельством реального изменения позиции Москвы. По его мнению, Россия заинтересована прежде всего в сохранении возможности продолжать военное давление.
«Готовы ли вернуться к переговорам? Я думаю, нет. И это просто попытка выиграть время для России. Потому что мы якобы в процессе, мы якобы что-то делаем, но по факту ни к чему они двигаться не хотят», — заявил аналитик.
Он обращает внимание на то, что российская сторона сохраняет преимущество в ударах по украинскому тылу и делает ставку на новые технологии и беспилотники.
«Потому что сейчас преимущество в ударах по тылам исключительно за ними. На фронте у них ноль успехов, просто ноль, от слова совсем», — указывает Ступак.
По его словам, Россия рассчитывает продолжать наносить ущерб Украине за счет расширения применения новых беспилотных систем, в том числе «Гераней-4» и «Гераней-5», а также ракет «Филин» и «Дань-Т».
«Поэтому, еще раз, ни о каких переговорах речи точно не идет», — подчеркнул собеседник.
Караваев смотрит на ситуацию иначе. Он не исключает, что стороны стремятся улучшить свои позиции, однако считает, что нынешний этап отличается от предыдущих накопленным опытом войны и более трезвой оценкой возможностей изменить ситуацию на поле боя.
«Не без этого. Хотят, конечно, в том числе улучшить свои позиции. От предыдущего раунда отличается накоплением «опыта войны» и меньшими иллюзиями: пониманием исчерпанности ресурсов, влияющих на изменения ситуации на поле», — отметил политолог.
По его мнению, обе стороны заинтересованы в снижении интенсивности боевых действий и рисков ударов по критически важной инфраструктуре и экономическим объектам. Причем последствия конфликта ощущаются не только непосредственно воюющими государствами, но и странами НАТО, в разной степени вовлеченными в противостояние.
«Если кратко, это не означает, что одна или обе стороны готовы признать поражение, но они видят возрастающий ценник продолжения и расширения конфликта. В не меньшей мере этот “ценник” последствий чувствуют экономики стран НАТО», — пояснил Караваев.
Вопрос о прекращении огня по нынешней линии соприкосновения остается одним из центральных в обсуждении возможного урегулирования. Ступак утверждает, что Киев готов остановить боевые действия на существующих позициях, однако отмечает, что Москва не демонстрирует аналогичной готовности.
«Да, он сейчас готов заморозить линию разграничения. Прямо сейчас. Как она есть, где она проходит географически, по земле, он готов остановить», — сказал аналитик, комментируя позицию президента Украины Владимира Зеленского.
По словам Ступака, основное препятствие заключается в том, что Россия продолжает добиваться установления контроля над всей Донецкой областью.
«Но, опять же, другой вопрос, что Российская Федерация не настроена это делать. Они хотят забрать всю Донецкую область», — отметил он.
Аналитик полагает, что перспективы достижения этой цели для Москвы становятся все более неопределенными. В качестве одного из факторов он упомянул операцию «Вивальди», заявив, что после нее российские шансы установить контроль над всей областью стали еще более призрачными.
Караваев, в свою очередь, считает, что заявления о немедленном возвращении всех территорий не следует воспринимать как описание реалистичного сценария ближайшего будущего. Он также обращает внимание на то, что вопрос признания территориальных изменений находится в политико-правовой плоскости и не может быть решен автоматически в результате прекращения огня.
«Это фигура речи. Немедленное возвращение всех территорий — это формула украинской пропаганды, не более того. Кроме того, признание территориальных изменений в ведении Верховной рады, обсуждать эту тему будут на “длинном” переговорном треке — много лет», — заявил политолог.
В качестве исторической параллели Караваев приводит армяно-азербайджанский конфликт и события 1994 года. По его оценке, решение Гейдара Алиева перевести противостояние в формат длительного политического диалога позволило Азербайджану избежать дальнейших потерь и создать условия для изменения ситуации в долгосрочной перспективе.
«То, что звучит как утечки в СМИ по поводу переговоров, больше напоминает ситуацию апреля-мая 1994 года, когда Гейдар Алиев волевым политическим усилием зафиксировал готовность перевести армяно-азербайджанскую войну в русло длинного политического диалога», — пояснил Караваев.
Он выделяет два результата такого подхода: «Очевидно, эта стратегия сработала на разных планах: во-первых, он сохранил постсоветское поколение азербайджанских мужчин и их семей, отказавшись бросать их в топку войны ради пресловутой национальной гордости, и, во-вторых, за двадцать пять лет, то есть за поколение, изменилась политическая атмосфера в Армении, пришли новые люди, готовые к компромиссам. Азербайджан, напротив, накопил силы и влияние. В результате выиграли все».
По его мнению, украинское руководство могло бы извлечь уроки из этого опыта и раньше согласиться на прекращение боевых действий. Караваев утверждает, что это позволило бы начать восстановление пострадавших территорий и направить часть средств, выделяемых на оборону, на реконструкцию Украины.
«Если бы Зеленский воспользовался этим уроком, война была бы остановлена еще несколько лет назад. В регионах боевых действий стартовал бы процесс восстановления, причем с обеих сторон. Значительную часть миллиардов евро, запрашиваемых на оборону, можно было бы направить на реконструкцию Украины», — заявил он.
Караваев также подчеркивает, что восстановление территорий необходимо независимо от того, какой будет их окончательный политический статус. По его оценке, продолжение войны имеет последствия далеко за пределами Украины и России. Караваев обращает внимание на сокращение поставок российских энергоресурсов, зерна и удобрений, а также украинского зернового и металлургического экспорта.
«Именно это делает конфликт глобально значимым, не меньшим, чем война Израиля и Ирана», — считает политолог.
Одним из наиболее сложных вопросов будущего соглашения остается создание системы безопасности, которая позволила бы предотвратить возобновление боевых действий. Ступак сомневается, что письменные международные гарантии способны обеспечить такую защиту на длительный срок.
«Мы уже увидели, что никакие гарантии — письменные, устные — они не работают. Потому что меняются политики, меняются парламенты, меняется конъюнктура, меняются векторы движения стран», — заявил аналитик.
Он считает, что смена власти в государстве-гаранте может привести к пересмотру прежних обязательств, особенно если их выполнение потребует значительных финансовых расходов.
«Поэтому никакие письменные гарантии точно здесь не заработают. Потому что рано или поздно придет другой президент, который скажет: “Я это не подписывал, обращайтесь к предыдущему, выполнять я это не буду”. Или сошлется на отсутствие денег», — пояснил Ступак.
В качестве наиболее надежного инструмента сдерживания он рассматривает развитие собственного оборонного производства Украины, в том числе создание защищенных производственных мощностей и запасов ракет и беспилотников: «Единственный вариант, как можно удержать, — это только свое производство. Свое производство подземное, как в Иране, десятки тысяч дронов, ракет, которые у нас лежат и которые готовы в любой момент быть запущенными. Это вот, как по мне, единственный сдерживающий фактор».
При этом он не считает размещение иностранных войск на украинской территории достаточной гарантией безопасности.
Караваев рассматривает проблему в более широком контексте американо-российских отношений и контроля над военно-технической инфраструктурой конфликта. По его оценке, Вашингтон не намерен отказываться от влияния на ситуацию, в том числе благодаря сохранению роли ключевого поставщика технологий, необходимых украинской обороне.
«Во-первых, Вашингтон не отказывается от технологического обслуживания украинской обороны всеми необходимыми системами связи и нападения. Естественно, не бесплатно. Но это факт: Вашингтон не будет выпускать из рук управление этим конфликтом, тем более находясь над другими субъектами НАТО», — заявил политолог.
Ступак, со своей стороны, предупреждает, что зависимость Украины от американских систем может превратиться в действенный инструмент политического давления. Он указывает на отсутствие достаточной альтернативы американским средствам противоракетной обороны и на сложности с обслуживанием истребителей F-16: «Альтернативы Patriot у нас нет. Как она есть у французов и итальянцев. Есть система. Она вроде как произведена одна. Но она еще в Украине не представлена так, чтобы могла сбивать баллистику в большом количестве. Поэтому зависим от американцев в вопросе сбития баллистических ракет».
Он добавил, что обслуживание американской авиационной техники требует специализированной инфраструктуры.
«Мы не можем отремонтировать F-16 в гараже. Нужен авторизованный центр Lockheed Martin на территории Европы. Если американцы отказываются, мы не можем их ремонтировать», — сказал Ступак.
Еще одним уязвимым направлением он назвал спутниковую связь Starlink и доступ к разведывательной информации.
«Если нам их перережут принципиально, то будет большая, конечно, проблема. Я не говорю, что мы сразу развалимся, но проседание будет существенно на горизонте трех-четырех месяцев», — предупредил аналитик.
Возможное отстранение европейских стран от ключевых переговоров становится еще одной темой дискуссии. Ступак считает, что Европа рискует потерять влияние из-за отсутствия единой позиции и очевидного представителя, способного выступать от имени всех государств Евросоюза.
«Европейцы, да, рискуют остаться за бортом. Их пытаются выбросить, потому что Европа большая. Это 27 стран Европейского союза. И со всеми вести разговоры тяжело, очень сложно. Нет единого лидера, представителя», — заявил он.
По мнению аналитика, внутри Европы сохраняются разногласия относительно того, кто должен играть ведущую роль в дипломатическом процессе. В качестве возможных фигур он упомянул президента Финляндии Александра Стубба, председателя Европейского совета Антониу Кошту и председателя Еврокомиссии Урсулу фон дер Ляйен.
«То есть нет понимания, с кем вообще садиться за стол. Поэтому, к сожалению, пока в этом моменте Европа проигрывает. Именно из-за того, что их много и не с кем толком договариваться», — отметил Ступак.
Караваев также считает, что Вашингтон и Москва заинтересованы в ограничении влияния других участников, прежде всего европейских государств, на практические решения по конфликту. Однако он связывает эту тенденцию не только с особенностями нынешней дипломатии, но и с более глубокими противоречиями между Россией и Евросоюзом в вопросах развития и безопасности Восточной Европы.
«Во-вторых, для Вашингтона и России эпохи Путина и Трампа имеет значение по возможности вывести других игроков, прежде всего Европу, на более дальнюю дистанцию от практического влияния на зону конфликта», — заявил политолог.
При этом Караваев признает, что речь идет о сложном процессе, поскольку одной из предпосылок конфликта стало отсутствие согласованной модели региональной безопасности между ЕС и Россией.
По мнению политолога, многолетнее экономическое и военное давление на Россию показало, что его последствия затрагивают не только непосредственных участников конфликта, но и мировую экономику. Поэтому Москва и Вашингтон могут быть заинтересованы в такой формуле, которая позволит снизить интенсивность противостояния, не требуя немедленного решения всех политических разногласий.
«Годы конфликта показали, что наращивание экономического и военного давления на Россию не проходит бесследно для мировой экономики. И поэтому администрации Путина и Трампа пытаются найти такую формулу, которая могла бы перевести конфликт в холодную фазу, и далее транслировать его как политическую и геополитическую проблему, но не как актуально военную», — считает Караваев.
Он допускает, что за время такого переходного периода может измениться европейская политическая элита, а вместе с ней — и подход к отношениям с Россией.
«В этой связи очень важное значение будет иметь формат дискуссии на уровне глав трех держав: Россия, США, Китай», — заявил политолог.
Караваев считает, что до окончания президентского срока Трампа у участников такого процесса сохраняется возможность найти механизм перехода к менее интенсивному противостоянию, а затем — к дальнейшему политическому урегулированию.
«До окончания президентской каденции Дональда Трампа у них есть возможность найти способы транзита этого конфликта в холодную фазу, и затем — к дальнейшей формуле разрешения», — заключил он.
Оба эксперта указывают на необходимость отличать дипломатические заявления от практических шагов. Для Ступака главный критерий предельно конкретен: Россия должна реально остановить боевые действия, а не ограничиваться обсуждением условий прекращения войны.
«Если Российская Федерация будет готова остановить боевые действия, это будет значить, что все, мы движемся к миру. Пока они не останавливают боевые действия, ни о каком мире речь не идет», — заявил аналитик.
Караваев, в свою очередь, считает возможным постепенный переход к длительному политическому процессу, в рамках которого стороны смогут снизить интенсивность конфликта, отложив окончательное решение наиболее сложных вопросов. В его оценке ключевое значение имеет понимание того, что продолжение войны обходится все дороже не только Москве и Киеву, но и мировой экономике.
Однако даже переход к холодной фазе не будет равнозначен полноценному мирному соглашению. Территориальные споры, гарантии безопасности, отношения России с Европой и будущее международных обязательств Украины останутся предметом длительных переговоров.
В конечном счете перспектива прекращения войны будет зависеть от того, смогут ли стороны превратить дипломатические контакты в конкретные договоренности и обеспечить их выполнение. Заморозка боевых действий может остановить непосредственные потери и создать условия для восстановления, но без работающего механизма безопасности она рискует стать лишь паузой перед новым витком противостояния.
