Эскалация вокруг Ирана и взаимные ракетные удары с участием США и Израиля вновь поставили вопрос о том, перерастет ли происходящее в полномасштабную войну или речь все же идет о длительной, но ограниченной по своему характеру военной операции. Политолог Сахиль Искандеров в комментарии Minval Politika заявил, что эту операцию и военные действия против Ирана можно характеризовать по-разному – и как ограниченные, и как масштабные. Все зависит от того, что мы подразумеваем под этими понятиями. В эпоху современных вооружений даже краткосрочная война может выглядеть как полномасштабная, поскольку современные технологии позволяют в очень короткие сроки деморализовать вооруженные силы противника.
По его словам, классическое понимание большой войны связано, прежде всего, с контролем над территорией: «Если говорить о классическом смысле широкомасштабной войны, то обмен ракетными ударами вряд ли можно так обозначить. В конечном итоге вопрос упирается в контроль над территориями. А это уже предполагает участие сухопутных войск — пехоты, танковых соединений, непосредственное вторжение. Без этого говорить о полномасштабной войне сложно. На данном этапе ни Вашингтон, ни Тель-Авив не готовы к подобному сценарию. Я не предполагаю, что Соединенные Штаты решатся на сухопутное вторжение в Иран. Да, вооруженные силы Ирана несопоставимы с потенциалом США и Израиля, но в случае наземного конфликта Иран способен выдержать серьезное противостояние. Поэтому, я думаю, ни США, ни Израиль пока не планируют вторжения».
Отдельно эксперт остановился на вопросе нефтяного рынка и ситуации вокруг Ормузского пролива.
«Мы уже видим скачок цен на нефть. Достаточно вспомнить, что Ормузский пролив даже не был закрыт на сутки. Сначала Иран заявил о его закрытии, затем сообщил об опасности для судоходства, а вскоре объявил, что пролив открыт. Почему? Потому что через него проходит около 20% мирового экспорта нефти. Кроме того, через этот маршрут идет торговля нефтью с Китаем. Закрыть его полностью — означало бы ударить и по собственным экономическим интересам», — пояснил Искандеров.
По словам эксперта, основной механизм роста цен связан не только со спекуляциями.
«Как только возникает угроза танкерным перевозкам, резко возрастают страховые ставки. Страховые компании повышают тарифы, поскольку суда могут быть атакованы или подорваны. Это напрямую отражается на стоимости нефти. Поэтому рост цен — это не только биржевая спекуляция, но и объективная реакция рынка на военные риски», — сказал собеседник.
Политолог не исключает, что Азербайджан может получить определенные экономические дивиденды от роста цен.
«Азербайджанская нефть традиционно дороже марки Brent, поскольку считается более качественной. В этом плане страна, безусловно, может получить финансовые дивиденды», — считает он.
В заключение Искандеров отметил, что при краткосрочном сценарии Азербайджан действительно может временно выиграть от роста нефтяных цен: «Если конфликт не затянется, страна получит определенные нефтяные дивиденды. Но важно понимать, что азербайджанское правительство традиционно направляет дополнительные доходы на решение социальных вопросов и повышение уровня благосостояния населения. В конечном итоге приоритетом остается стабильность и безопасность региона».
