Чем больше Никол Пашинян говорит о мире с Азербайджаном, тем больше вопросов возникает к его заявлениям. Брифинг 22 октября не стал исключением. Армянский премьер попытался внести ясность в сроки подписания мирного соглашения, конституционные изменения и отношения с Россией, однако вместо конкретных ответов вновь оставил пространство для противоречивых толкований.
Так, по словам Пашиняна, правительство стремится заключить соглашение как можно скорее и не собирается откладывать его до 2031 года или даже до 2029 года. Возможным сроком премьер назвал 2027–2028 годы, пояснив, что завершение процесса потребует времени. Между тем он же ещё 15 октября говорил, что соглашение будет подписано и ратифицировано до 2031 года. Армянский лидер тогда не уточнял, насколько быстро правительство намерено этого добиться, поэтому его слова создавали впечатление, что Ереван допускает затягивание процесса ещё на несколько лет. Если бы премьер сразу пояснил, что полномочия правительства рассчитаны до 2031 года, но подписать соглашение оно стремится как можно раньше, то, вероятнее всего, его заявление вызвало бы гораздо меньше вопросов и тревог.
Теперь Пашинян обозначил более близкие сроки. Однако осталось непонятным, какие действия позволят их соблюсти. Прежде всего это касается Конституции Армении, изменение которой Баку считает необходимым условием заключения договора.
Премьер рассказал, что во время встречи в Бишкеке назвал неприемлемым постоянное обсуждение армянского Основного закона азербайджанской стороной. При этом, по его же словам, Баку признал изменение Конституции внутренним делом Армении, но сохранил свою позицию относительно условий подписания соглашения.
Очевидно, что противоречия здесь нет. Армения самостоятельно решает, как менять Конституцию, а Азербайджан определяет, при каких условиях готов подписать мирный договор. Баку лишь требует убрать из преамбулы ссылку на Декларацию о независимости, содержащую положение об объединении Армении и бывшей Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджана. Азербайджан справедливо рассматривает эту ссылку как территориальную претензию. Признание конституционных изменений внутренним делом Армении не означает согласия подписать договор при сохранении такого положения.
Сам Пашинян предложил «совместить приятное с полезным», поскольку новая Конституция уже предусмотрена программой его правительства. По всей видимости, он имел в виду возможность выполнить собственную программу и одновременно устранить препятствие для заключения мира. Но опять прямо не сказал, готов ли Ереван сначала внести необходимые изменения, а затем подписать соглашение, как того требует Баку.
Вместо этой фразы, вероятнее, полезнее было бы назвать сроки подготовки Конституции, проведения референдума и подписания договора. Тогда хотя бы стало бы понятно, как правительство собирается выполнить обещание о скорейшем мире.
Вопросы вызвала и та часть выступления, которая касалась России. Пашинян подчеркнул, что нынешнее сотрудничество не заставит его забыть события 2020, 2021 и 2023 годов, сентябрь 2022 года и оплаченное, но, по его словам, не поставленное оружие.
За каждой из этих дат, как мы все хорошо помним, стоят конкретные события. В 2020 году Армения проиграла Вторую карабахскую войну и утратила контроль над значительной частью оккупированных азербайджанских территорий. Упоминая 2021 год, премьер, вероятнее всего, имел в виду пограничные столкновения и отсутствие ожидаемой поддержки союзников. В сентябре 2022 года Ереван вновь запросил военную помощь ОДКБ. Организация направила миссию для оценки обстановки, но военного вмешательства, на которое рассчитывало армянское руководство, не последовало. В 2023 году Азербайджан восстановил контроль над всей территорией Карабаха, а непризнанный режим фактически прекратил существование.
Объединяя эти события в перечень претензий к Москве, Пашинян создаёт впечатление, что сожалеет не только об отсутствии союзнической помощи, но и о том, что Россия не предотвратила поражение Армении и падение сепаратистского режима.
Возникает вопрос: а какого вообще результата он ожидал от России? Претензии по поводу защиты территории Армении и недовольство восстановлением азербайджанского контроля над Карабахом имеют разный смысл. Пашинян не провёл между ними ясного различия.
Если Пашинян хочет убедить соседей в своём стремлении к миру, ему следует прямо сказать, что критика России не означает желания вернуть прежнее положение в Карабахе. Без такого пояснения остаются сомнения в том, что Ереван окончательно принял итоги конфликта.
Не меньше конкретики требуется и в вопросе эксклавов. Ещё 14 октября Пашинян изложил своё представление о будущих отношениях с Азербайджаном. Он выступил за открытие всех коммуникаций, отказ от взаимных претензий и проведение делимитации и демаркации на основе Алма-Атинской декларации. Территория Армении, по его словам, должна составлять 29 743 квадратных километра. Проблему анклавов и эксклавов премьер предложил решить обменом равными по площади территориями, чтобы изолированных участков по обе стороны границы больше не осталось.
Обмен территориями действительно используется в международной практике. Но одинаковая площадь ещё не делает земли равноценными. Значение имеют расположение участков, проходящие через них дороги, доступ к населённым пунктам и условия безопасности. Небольшой участок может быть важнее значительно большей территории, если от него зависит транспортное сообщение. Поэтому подобные решения требуют работы двусторонних комиссий, изучения карт и согласования каждого участка.
Прежде всего сторонам следовало бы договориться о возвращении эксклавов под контроль государств, которым они принадлежат, и обеспечить доступ к ним. Это касается азербайджанских эксклавов под армянским контролем, а на взаимной основе — и армянской стороны. Затем можно обсуждать обмен прилегающими землями, его условия и сроки.
Например, предметом переговоров могли бы стать участки, отделяющие эксклавы от основной территории соответствующего государства. Их обмен позволил бы соединить эти территории и обеспечить непрерывное сообщение, сохранив государственную принадлежность самих эксклавов.
Обмен эксклавами означал бы отказ каждой стороны от своих территорий в пользу соседнего государства. Считать такой вариант заранее приемлемым для Баку нет никаких оснований. Азербайджанские эксклавы расположены вблизи важных транспортных путей, поэтому их значение определяется не только площадью, но и возможностью доступа к дорогам и обеспечения безопасности.
Поэтому пока неизвестно, идёт ли речь о соединении эксклавов с основной территорией или об их передаче другой стороне. Пока ответа нет, формула равного обмена не объясняет, как будет решена проблема.
Во всех этих вопросах от армянского руководства нужны конкретные ответы. Пока же за одним заявлением следуют уточнения, которые порождают новые вопросы. Мирный процесс всё больше напоминает горный серпантин, где за очередным поворотом вместо выхода на прямую появляется новый опасный участок. Чем дольше сохраняется эта неопределённость, тем труднее укреплять доверие и двигаться к подписанию соглашения.
