Может ли Канада стать ассоциированным членом Европейского союза? А почему бы и нет? С точки зрения ЕС она соответствует всем необходимым критериям: устойчивая демократия, динамичная экономика и неизменная приверженность многостороннему сотрудничеству, трансатлантической безопасности и поддержке Украины.
Однако в ближайшее время Канада вряд ли присоединится к Европе — во всяком случае, формально. Вместо этого обе стороны намерены еще больше укреплять взаимные обязательства. Канада и Европа нуждаются друг в друге как никогда прежде. В условиях, когда многосторонний мировой порядок оказался серьезно подорван, а внешнюю политику США определяет Дональд Трамп, им придется либо держаться вместе, либо сталкиваться с последствиями поодиночке.
Соединенные Штаты по-прежнему остаются предпочтительным партнером и для Брюсселя, и для Оттавы. Однако обе столицы понимают, что теперь им необходимо диверсифицировать экономические связи и отношения в сфере безопасности, чтобы получить дополнительные рычаги влияния на Вашингтон.
Совсем недавно председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен в сентябрьском обращении «О положении Союза» допустила возможность предоставления Канаде статуса ассоциированного члена ЕС.
Проблема заключается в том, что учредительные договоры Евросоюза вообще не предусматривают такого понятия, как ассоциированное членство.
Да, статья 217 Договора о функционировании Европейского союза предусматривает возможность «ассоциации» с третьими странами, предполагающей «взаимные права и обязательства, совместные действия и особую процедуру». Соглашения, основанные на этой статье, являются одним из ключевых элементов отношений ЕС со странами, стремящимися к членству, например государствами Западных Балкан или Украиной.
Однако собственное соглашение Канады с ЕС — Всеобъемлющее экономическое и торговое соглашение (CETA) — связано с совершенно другой статьей европейского законодательства, регулирующей торговую политику Союза в отношениях с остальным миром.
В отличие от Албании, Черногории или Молдовы, Канада не претендует на членство в ЕС и поэтому не готова просто имплементировать европейское законодательство без взаимных уступок или корректировок.
Фон дер Ляйен предложила броский политический лозунг. Но можно лишь посочувствовать юристам в недрах Европейской комиссии, которым теперь предстоит превратить его в юридически и бюрократически жизнеспособную конструкцию.
В действительности Канада и ЕС уже предпринимают многое для расширения и углубления своего партнерства, выходя далеко за рамки CETA, подписанного в 2016 году.
Во время визита в Брюссель в сентябре премьер-министр Канады Марк Карни предложил расширить партнерство ЕС и Канады, включив в него критически важные минералы, искусственный интеллект, энергетику, космическую отрасль и финансовые услуги.
Предстоящий саммит ЕС — Канада, который пройдет в Монреале 29–30 октября, призван продвинуть переговоры по Соглашению о цифровой торговле, которые ведутся с марта.
Еще в феврале Канада стала первой неевропейской страной, присоединившейся к европейскому инструменту Security Action for Europe (SAFE), и в дальнейшем может еще глубже включиться в процесс перевооружения Европы.
Если все эти инициативы будут реализованы, Канада окажется еще теснее интегрирована в орбиту Европейского союза.
С европейской точки зрения углубление отношений с Канадой поможет ЕС укрепить свои позиции в формирующемся геополитическом порядке, для которого характерны неопределенность и экономический национализм.
Развивая эти отношения, Европа делает то, что умеет лучше всего, — продвигает либерализацию торговли.
ЕС может отставать в технологической сфере, зависеть от импорта критически важных компонентов, страдать от чрезвычайно высоких цен на энергоносители и сталкиваться с деиндустриализацией. Однако он продемонстрировал способность отвечать на эти вызовы посредством создания новых рынков и возможностей.
В этом году Евросоюз подписал соглашение с латиноамериканским торговым блоком МЕРКОСУР и завершил торговые переговоры с Австралией, Индией и Индонезией. Продолжаются переговоры с Малайзией, Филиппинами, Таиландом и Объединенными Арабскими Эмиратами.
Более тесная интеграция с Канадой способна помочь Европе сохранить свое влияние в условиях нестабильного мира.
То же самое относится и к Канаде, которая активно пытается диверсифицировать внешнеэкономические связи и снизить зависимость от Соединенных Штатов.
Соглашение с Индонезией вскоре должно вступить в силу. Следующими станут Эквадор — соглашение с которым было подписано в этом году — и ОАЭ, переговоры с которыми уже завершены.
Кроме того, Канада ведет переговоры с Индией, МЕРКОСУР, Филиппинами, Турцией и Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии.
Во всех этих инициативах Оттава фактически следует той же стратегии, что и Европа.
В недавней авторской колонке для Financial Times, подписанной Марком Карни, председателем Европейского совета Антониу Коштой, президентом Бразилии Луисом Инасиу Лулой да Силвой и президентом Кении Уильямом Руто, прозвучал совместный призыв активизировать коллективные действия в ответ на глобальные вызовы.
Соединенные Штаты остаются главным партнером как европейцев, так и канадцев в вопросах безопасности и экономики. Однако в отношениях с Трампом они избрали разные подходы.
Европа стремилась поддерживать с ним максимально тесный контакт, рассчитывая смягчить его позицию как по Украине, так и по торговле. Канада, напротив, предпочла более жесткую линию, заранее введя ответные тарифы в преддверии промежуточных выборов в США в попытке усилить свои переговорные позиции.
В долгосрочной перспективе и Европа, и Канада хотели бы, чтобы их главный союзник вновь вернулся к более привычному курсу. Но до тех пор наиболее разумной стратегией остается расширение сотрудничества друг с другом.
В кратко- и среднесрочной перспективе Канада не вступит в ЕС. Даже CETA по-прежнему остается незавершенным проектом: десять государств — членов ЕС до сих пор не ратифицировали соглашение.
Однако в долгосрочной перспективе исключать ничего нельзя. В конечном счете жизнеспособность идеи ассоциированного членства будет зависеть не столько от Канады — или Трампа, — сколько от того, как будет развиваться сама Европа.
Сейчас ЕС углубляет отношения со своими непосредственными соседями. Полномасштабное вторжение России в Украину придало новый импульс процессу расширения, и почти все страны-кандидаты на Западных Балканах и в Восточной Европе ведут переговоры о вступлении.
Великобритания также расширяет сотрудничество с ЕС в сфере безопасности, экономики, энергетики и других областях.
Турция президента Реджепа Тайипа Эрдогана, отношения которой с Евросоюзом уже давно переживают сложный период, по-прежнему заинтересована в более глубокой экономической интеграции посредством модернизации двустороннего Таможенного союза, а также в участии в отдельных инициативах, например в сфере развития оборонной промышленности.
В результате в обозримом будущем Европейский союз будет окружен странами, с которыми его связывают важные отношения, но которые при этом вряд ли станут его полноправными членами.
Именно в этом контексте концепция «ассоциированного членства» приобретает особую актуальность.
Возьмем Турцию или охваченную войной Украину. Канцлер Германии Фридрих Мерц предложил рассматривать ассоциированное членство Украины как промежуточный этап перед полноценным вступлением.
В то же время странам Западных Балкан может оказаться непросто убедить скептически настроенных французских избирателей проголосовать «за» на потенциальном референдуме по ратификации будущего договора о вступлении.
В этом контексте премьер-министр Албании Эди Рама заявил, что готов рассмотреть вариант вступления своей страны в ЕС без предоставления полного объема прав — по крайней мере на первоначальном этапе.
Фактически некоторые государства на периферии Европы уже сегодня можно считать де-факто ассоциированными членами — независимо от того, готовы они сами это признать или нет.
Так обстоит дело, например, с Норвегией и Исландией, входящими в Европейскую экономическую зону (ЕЭЗ). Они пользуются преимуществами сотрудничества и доступом к единому рынку, не участвуя при этом во всех направлениях политики ЕС, и одновременно вносят финансовый вклад в европейский бюджет.
Канада, которая уже сделала финансовый взнос в программу SAFE, также могла бы присоединиться к подобной группе.
Даже если модель ЕЭЗ окажется для Оттавы слишком амбициозной, она может воспользоваться другими прецедентами — например, моделью отношений ЕС с Великобританией после Brexit.
Канада располагает значительным дипломатическим представительством в Брюсселе и внимательно следит за мельчайшими деталями процесса европейской интеграции. Поэтому она хорошо знакома со всеми возможными вариантами дальнейшего сближения.
Европейский союз не славится гибкостью, особенно когда опасается, что предоставление определенных уступок может иметь последствия для его внутреннего рынка и институтов.
Однако если Брюссель хочет успешно действовать в новом, более опасном мире, ему придется овладеть искусством «гибкой геометрии» — выстраивания различных форматов интеграции с разными партнерами.
Поиск более гибких и дифференцированных способов сближения с широким кругом соседних и партнерских государств станет важнейшим условием диверсификации внешних связей Евросоюза.
И отношения с Канадой могут стать одним из примеров того, как именно это можно сделать.
