В грантовой индустрии, как и в любом другом бизнесе, есть свои тренды. Вчера лучше продавалась «демократизация», сегодня — «миротворчество», завтра появится ещё какое-нибудь модное слово, под которое европейский налогоплательщик снова выделит деньги. Главное — вовремя переупаковать товар.
Хорошо известный публике Эмин Гусейнов, много лет выстраивающий свою публичную деятельность вокруг критики Азербайджана на различных международных площадках, похоже, вовремя почувствовал новую конъюнктуру.
Обстоятельства действительно изменились. После фактического разгрома прежней модели USAID и масштабного сокращения американской внешней помощи привычная грантовая экосистема оказалась под давлением. Reuters ещё в 2025 году фиксировал, что прекращение американского финансирования заставило неправительственные организации сокращать персонал и программы, а европейские доноры одновременно также урезали часть расходов. Конкуренция за оставшиеся деньги закономерно выросла.
И именно в этот момент появляется новый Эмин Гусейнов — теперь уже миротворец.
Запущен проект с красивым названием Common Ground: Armenia–Azerbaijan Dialogue. Его официальная цель — развитие диалога между гражданскими обществами Азербайджана и Армении, укрепление взаимопонимания и содействие миру на Южном Кавказе.
Немецкая Dialogue for Understanding e.V., созданная в 2021 году и заявляющая своей миссией развитие диалога и связей с гражданскими обществами стран Восточной Европы, реализует проект вместе с армянским Центром поддержки гражданских инициатив Free Citizen и швейцарским Institute for Human Rights, который возглавляет Гусейнов. Финансовая поддержка, согласно опубликованной информации самих участников, поступает от Федерального министерства иностранных дел Германии. Немецкие парламентские документы также подтверждают, что Dialogue for Understanding e.V. получала проектное финансирование из бюджета германского МИД.
То есть перед нами не кружок энтузиастов, собравшихся поговорить о мире за чашкой кофе. За проектом стоят институциональные партнёры и государственные деньги Германии. А значит, вполне закономерен вопрос немецкого налогоплательщика: за что именно он платит?
Первый выпуск проекта действительно был посвящён армяно-азербайджанским отношениям. Ведущими выступили Эмин Гусейнов и армянский общественный деятель Овсеп Хуршудян. Затем появились другие эфиры.
Но достаточно посмотреть, как сами организаторы формулируют темы этих дискуссий.
«Возможен ли прочный мир между автократической системой и демократией?» — так анонсировался один из выпусков.
Другая заявленная тема — влияние «политических репрессий» на мирный процесс. Обсуждались права человека, состояние политических институтов, влияние России и другие вопросы. Само по себе обсуждение демократии или прав человека, разумеется, преступлением не является. Вопрос в другом: где заканчивается армяно-азербайджанский диалог и начинается привычная политическая повестка Эмина Гусейнова?
Если деньги выделяются на создание пространства для примирения двух обществ, логично ожидать разговора о взаимных травмах, последствиях многолетнего конфликта, беженцах, разрушенном культурном наследии, восстановлении доверия, экономическом сотрудничестве, коммуникациях и сосуществовании двух народов.
Вместо этого миротворческая площадка рискует превращаться в удобную декорацию для обсуждения прежних политических тезисов. Достаточно назвать проект «диалогом», посадить за один стол азербайджанца и армянина и поставить логотип немецкого донора.
Особенно показателен сам подход к постановке вопроса: «автократия против демократии». Если речь действительно идёт о Common Ground — «общей почве», — почему её поиск начинается с идеологического противопоставления Азербайджана и Армении?
Такая рамка заранее распределяет роли: одному участнику отводится позиция проблемы, другому — более выигрышная морально-политическая позиция. Возникает закономерный вопрос: какое общественное доверие можно построить на подобной конструкции?
Настоящий армяно-азербайджанский диалог не может превращаться в суд, где одна сторона постоянно сидит на скамье подсудимых, а представители другой вместе с «миротворцами» задают ей вопросы.
Миротворчество требует способности услышать обе стороны. Нужно говорить и о сотнях тысяч азербайджанцев, изгнанных со своих земель, о разрушенных городах, культурном наследии, минной проблеме, десятилетиях оккупации, пропавших без вести и той взаимной ненависти, которая формировалась десятилетиями. Если эти темы вытесняются разговором преимущественно о политическом устройстве Азербайджана, возникает вопрос уже не о риторике одного конкретного активиста, а о качестве самого проекта и подходе его доноров.
Политическая позиция Гусейнова давно публична. Гораздо важнее другое: понимают ли европейские структуры, что именно они финансируют под вывеской миротворчества?
После установления новой мирной реальности на Южном Кавказе у Европы действительно есть возможность помогать двум обществам постепенно преодолевать последствия более чем тридцатилетнего конфликта. Это сложнейшая работа, требующая людей, которым хотя бы минимально доверяют по обе стороны границы. Если европейские структуры действительно хотят вкладывать деньги в мир, им придётся внимательнее смотреть не только на заявки со словами «диалог», «права человека» и «миростроительство», но и на то, во что эти проекты превращаются после получения финансирования.
Иначе может оказаться, что деньги европейских налогоплательщиков ушли не на примирение Азербайджана и Армении, а на продолжение старой политической борьбы под новой вывеской. И тогда следующий проект можно будет назвать совсем честно:
«Критикую Азербайджан. Тематика гранта — на выбор».
