Заявления Дональда Трампа о том, что в Венесуэле больше нет ни России, ни Китая, создают впечатление окончательного вытеснения Москвы и Пекина из страны и перехода ее нефтяного сектора под американский контроль. Однако за громкими формулировками президента США пока просматривается куда более сложная картина. Российские нефтяные проекты продолжают работу, Китай уже в значительной степени получил причитающуюся ему нефть в счет прежних кредитов, а заявленные Вашингтоном масштабные инвестиции в венесуэльскую отрасль пока остаются скорее перспективой, чем свершившимся фактом.
О том, насколько далеко действительно зашел американский передел венесуэльской нефти, что теряют Россия и Китай и способен ли Вашингтон превратить крупнейшие в мире разведанные запасы нефти в реальный инструмент глобального давления, Minval Politika поговорил с главным редактором журнала «Латинская Америка», профессором СПбГУ Виктором Хейфецем.
По словам эксперта, заявление Трампа о полном исчезновении России и Китая из Венесуэлы не соответствует действительности. Хейфец предлагает вообще осторожнее относиться к подобным заявлениям американского президента.
«Все заявления Дональда Трампа необходимо делить не то что на два, а на четыре, на пять и так далее», — отмечает эксперт.
Согласно данным, которыми располагает собеседник, российские проекты в Венесуэле продолжают работать примерно с той же мощностью, с которой они работали еще осенью 2025 года. Некоторое снижение объемов, по его словам, действительно имело место, причем произошло оно еще до захвата Николаса Мадуро, однако ниже этого уровня российское присутствие в нефтяном секторе не опускалось.
В этом, считает Хейфец, есть вполне рациональная причина: венесуэльские власти понимают, что нефтяные месторождения необходимо продолжать разрабатывать. В противном случае длительный простой приведет к деградации отрасли и фактической потере добывающих мощностей.
«Так что вытеснение российских компаний пока, не произошло. Этот риск сохраняется, но прямо сейчас вытеснения нет», — подчеркивает профессор.
С китайским присутствием, пояснил эксперт, ситуация несколько иная: отгрузки венесуэльской нефти в КНР действительно в определенной степени сократились, однако это связано не столько с вытеснением Китая, сколько с особенностями прежних финансовых договоренностей. Как объясняет специалист, Китай уже получил значительную часть нефти, которая ему причиталась, поскольку поставки осуществлялись в счет ранее предоставленных кредитов.
«При этом политическое влияние и России, и Китая в Венесуэле действительно серьезно сократилось», — добавил он.
В экономическом же плане, по оценке Хейфеца, больше потерял именно Пекин: «В экономике Китай, да, потерял больше, Россия потеряла меньше, потому что она меньше присутствовала. Она и не была решающим игроком в экономике Венесуэлы. Трамп не очень соотносит действительность с заявлениям».
Не менее осторожно Хейфец предлагает относиться и к утверждениям о том, что США получили контроль над всей венесуэльской нефтью. По его словам, содержание соответствующих договоренностей не дает оснований говорить о передаче Вашингтону контроля над всеми запасами страны.
«В тексте договора говорится не совсем так. Там говорится о возможности контролировать часть, а не все нефтяные запасы Венесуэлы, и там есть условия. Это не просто передача под контроль, но и вложение значительных средств — порядка 100 миллиардов долларов», — пояснил эксперт.
Именно финансовая составляющая, по его мнению, является главным вопросом — заявленные инвестиции пока никто не видел, а частный американский бизнес не демонстрирует готовности немедленно вкладывать такие суммы.
«Американский частный бизнес не видит достаточно гарантий. А 100 миллиардов долларов Трамп из рукава или из кармана не вынет. Это потребует согласования в конгрессе», — отметил Хейфец.
При этом профессор сомневается, что конгресс легко согласует столь масштабные расходы. Если же вопрос все-таки будет вынесен на обсуждение, законодатели, скорее всего, потребуют от администрации определенных условий и гарантий. Поэтому на сегодняшний день, считает эксперт, происходящее больше похоже на рамочную конструкцию, которая должна обеспечить Вашингтону определенные возможности на будущее, чем на уже состоявшийся передел венесуэльского нефтяного сектора.
Хейфец допускает, что одной из целей американской стороны могло быть и воздействие на внутренний рынок топлива в США перед выборами. Однако и здесь он не ожидает серьезного результата: «В нынешней форме это соглашение, по крайней мере, работать не будет».
При этом он обращает внимание на принципиальный нюанс: само по себе владение или контроль над разведанными запасами еще ничего не означает. Важнее то, способна ли страна увеличить добычу и обеспечить стабильный поток нефти на мировой рынок.
Эксперт указывает, что Венесуэла действительно обладает крупнейшими в мире разведанными запасами нефти. Но это совершенно не означает, что эти объемы можно быстро превратить в экспортный поток, способный изменить мировую конъюнктуру. Даже на пике добычи при Уго Чавесе Венесуэла обеспечивала лишь порядка 2–3% мировой добычи. Сегодня этот показатель примерно втрое ниже. Поэтому заявления Трампа о грядущем огромном потоке венесуэльской нефти эксперт считает сильно оторванными от реальности: «О каком потоке венесуэльской нефти говорит Трамп, знает только он».
Проблема заключается прежде всего в специфике самой венесуэльской нефти и состоянии отрасли. Легкодоступные объемы в значительной степени уже были освоены. Значительная часть оставшихся ресурсов связана с тяжелой и сверхтяжелой нефтью, добыча которой технологически сложнее и требует дополнительных операций по ее подготовке и разбавлению.
Кроме того, многие скважины длительное время не использовались и теперь требуют расконсервации. Восстановление инфраструктуры потребует огромных вложений — речь может идти о десятках и даже сотнях миллиардов долларов. «Этих денег сейчас не вложит никто», — уверен эксперт.
Именно поэтому, по его оценке, венесуэльская нефть в обозримой перспективе не сможет существенно повлиять на мировые цены. Даже если американская сторона получит контроль над определенными активами, между этим контролем и реальным увеличением поставок на мировой рынок существует огромная дистанция.
«Она даже на 2% не уронит цены на мировую нефть, по крайней мере в одиночку. Универсальным фактором стать не способна», — говорит Хейфец.
Иными словами, указал он, наличие крупнейших в мире запасов и способность быстро увеличить мировое предложение — совершенно разные вещи. Именно эту разницу, по мнению эксперта, в американской риторике сейчас фактически стирают.
«Гипотетически это могло бы быть частью более масштабной американской стратегии, если мы реально увидим американские вложения в отрасль», — говорит Хейфец.
Однако оснований считать, что заявленные объемы инвестиций действительно будут реализованы, у него пока нет.
Если американских инвестиций не последует, то и возможности Вашингтона использовать венесуэльскую нефть как инструмент давления будут крайне ограниченными: «Если их не будет, соответственно, и сделать ничего американцы с нефтью не смогут. Иначе нефть останется в недрах».
В конечном счете, считает Хейфец, говорить о радикальном изменении мировой системы из-за венесуэльского передела преждевременно.
«Ничего не меняется, кроме того, что Венесуэла еще больше политически привязана к США», — сказал эксперт.
При этом он предлагает не переоценивать и само геополитическое значение Венесуэлы.
«Страна уже достаточно давно не является влиятельным региональным, а тем более глобальным игроком. Поэтому происходящее вокруг нее, несмотря на громкие заявления Трампа и потенциально огромные нефтяные ресурсы, не означает перестройки мировой системы международных отношений», — заключил Хейфец.
